Доминион - По праву силы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион - По праву силы » Флешбеки » Уходя, не закрывай дверь, чтобы вернуться


Уходя, не закрывай дверь, чтобы вернуться

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Время действия: 29й день месяца Зари 1269 года
Описание ситуации: прощание Волка с Лисой
Участники: Кабай и Ольха

+1

2

Каждому человеку судьбой дано то место, на котором он в итоге, в конце жизненного пути оказывается, проживая счастливую или полную разочарования жизнь. Ольха была счастлива. Наверное, впервые в жизни, она ощутила, потрогала это чувство, которое казалось, материализовалось из того, что происходило между ней и мужчиной, рядом с которым она вот уже два месяца. Они были столь разными, сколько и похожими друг на друга. Тьма и Свет. Крепость и Простор. Сила и Изящность. Про них много ходило слухов, но ничего не было и близко с тем, что происходило за тяжелой дверью, в высокой башне, восточной стороны замка Лорда Рейнира.
Она проснулась от тихого стука в дверь. Девушка, повернувшись на бок, пыталась понять,  сквозь сумрак, окутавший покои Кабая, которое время. Плотные ставни, защищали комнату от шквалистого ветра и дождя. Стараясь не будить мужчину, Ольха открыла дверь, в немом кивке спрашивая служанку, что она хотела.
- Завтрак, когда прикажете подать.
- Я не приказываю, прошу. Давно пора понять. Думаю, через час будет уместно. А я спущусь на кухню.
Прикрыв дверь, девушка задумалась. Может я не правильно поступаю, что распоряжаюсь. Ведь Кабай второй человек на этих землях. Но ведь Волк, ни разу ничего не сказал мне. Но отчего тогда чувство чего-то двойственного? Надо попросить научить меня этой медитации, а то так и с ума сойти недолго.
Время неумолимо подводило Ольху к тому, что пора возвращаться домой. Внутри она ощущала пустоту от таких мыслей. Помотав головой, отгоняя так ненужные сейчас мысли, она приоткрыла окно, вдыхая аромат дождливого утра. Горизонт посветлел, обещая чистое небо и яркое солнце. Умывшись, Ольха присела на кровать. Кабай распластавшись по всему ложу, тихо спал. Девушка засмотрелась на его умиротворенное сном лицо. Впервые она не слышала шепота в ночи из его уст, не было метания по кровати. То, что так сильно тревожило, настигало мужчину во сне, оставило его в покое. Вот надолго ли? Одевшись, тихо ступая по каменной кладке пола, Шейн подошла к изголовью кровати, убрав волосы, чтобы не щекотать и не будить Кабая, поцеловала его в лоб, вышла в коридор.
На кухне вовсю готовили завтрак господам, уже стояли котлы для приготовления обеда. Взяв кувшин молока и ломоть свежего хлеба, Ольха вышла на двор, думая о том, что сегодня вообще можно сделать при таком дожде. С амбаром они уже определились. Каменщики готовят камень для кладки разрушенной стены. Плотники готовят доски для основания крыши. А Ингвар, осмотрев крепления, решил сковать стягивающие скобы, которые должны были бы сдерживать перекрытия, даже при сильном ветре. К Ольхе здесь привыкли, и в каких-то вопросах она все же принимала участия в обсуждении. Очень ей нравилось спорить с Брогом. Этот плотник, столько раз пытался достать ее своими словами, бросая в нее словечки, что она не выдержав, пару раз его «обняла» по доброму, что у того дыхание забыло что оно такое, мыслил правильно, но одна беда, он слишком часто прикладывался к кувшину с вином, и если Ольха утром не успевала его отогнать от выпивки, то уже к обеду Брог просто спал на полу мастерской, а всю работу девушка брала на себя.
Вот и сейчас стоя под навесом, завтракая, Шейн мысленно пробегалась по тому, что уже сделано, что еще требуется. Стройка амбара для нее было потянуть время, остаться здесь еще, этим она оправдывала сама себя перед родными.
- Дождь закончится к обеду, так что можно идти крышу крыть.
Рядом стоял Брог с кувшином.
- Слушай. Амбар нужен. Прекращай пить, зло выкрикнула на него девушка, ударяя по кувшину рукой, разбивая. По камням потекла лиловая жидкость, просачиваясь сквозь камни. – Построим то, что думали, а там хоть купайся в вине.
Ее раздражало в последнее время торможение сроков стройки, ведь это отнимало у нее время, чтобы быть с Кабаем.

+2

3

Ольха была необычной женщиной. Поистине, дикая и необузданная она оправдывала свое прозвище, разве что ей порой не хватало лисьей хитрости и женщина действовала напролом, впрочем, Кабай уже тоже не слишком походил на зверя, которым его представляли жители других доминионов. Во сне мечник тихо вздохнул, когда женщина коснулась его лба своими губами. Она никак не могла привыкнуть к тому, что мужчина, деливший с ней свою кровать просыпался от любого шороха, не то что он прикосновений. Правда, теперь он уже не хватался за кинжал и не старался зарезать того, кто его касался. Да и рейнирца терзали смутные сомнения относительно того какой убийца станет целовать свою жертву в лоб, прежде чем вонзить кинжал меж ребер. Рыжеволосая ушла за пару минут до того как встал разбуженный рейнирец. Накинув на себя рубаху он пристегнул пояс с саблей и вышел из комнаты.
- Опять ушла до обеда? – осведомился он у прислуги, после чего неодобрительно вздохнул. В отличие от женщины он не ограничился хлебом и урвал со стола бреда, которым славились эти земли. Порезав рыбу на куски мужчина ел практически на ходу, закусывая хлебом и запивая родниковой водой из фляги. Сегодня ему предстояло заехать в казармы и посмотреть, как тренируются его солдаты. С постройкой амбара он все реже стал видеть женщину и встречался с ней только вечером, когда ее лицо неохотно освещала луна, смущаемая ее откровенными вздохами.
«Даже поговорить не с кем», - пришел к выводу полководец, когда строил отряд мечников, провинившийся во время вчерашнего праздника. Заодно он собирался узнать, что праздновали господа-воители.  Поводов оказалось несколько, от дня рождения, до появления на свет наследника, притом никто не мог внятно ответить, что именно праздновали воины.
- Сегодня ваша жизнь наполнится смыслом, - пообещал мужчина и построив отряд оседлал коня и поскакал в сторону деревни, приказав воином следовать за ним пешком… верней бегом.
– Построим то, что думали, а там хоть купайся в вине.
- Еще не хватало. Вино нам самим пригодится, - покачал головой мужчина, наблюдавший за диалогом Ольхи и Брога. К тому моменту подоспели первые бойцы, благо до деревни было недалеко, а Кабай не стал мучить своих подчиненных и не пустил коня во весь опор.
- Отряд, слушай мой приказ, к вечеру амбар должен быть отремонтирован, - как только отзвучала команда военачальник с лез с коня и стянул с себя рубаху, положив ее на коня и отстегнул ножны, вооружившись вместо них легким молотом и парой скоб.
- Я никогда не бросаю солдат на поле брани, - пояснил он удивленной женщине и потерявшему челюсть Брогу, отправляясь к лестнице.
- Где доски? – поинтересовался рейнирец, достигнув цели и посмотрев на крышу.
- Еще не готовы. – пожал плечами Брог.
- Плохо что не готовы, - посмотрев ему в глаза заявил полководец. – Под суд пойдешь, - печально добавил он. Мужчину как ветром сдуло. Понадобилось не больше десяти минут чтобы он вернулся с телегой, запряженной хромой лошадью. Доски были на месте, скобы были в полном распоряжении бойцов Рейнира.
- В атаку, - усмехнулся мужчина, наблюдая за тем как мечники, чьим призванием всегда была война столь же слаженно действовали в мирном деле, поднимая доски на крышу и неспешно их приколачивая.
- Управляй процессом, - кивнул Кабай застывшей на месте Ольхе, которая, видимо, до сих пор не могла понять, что происходит.
- Если тебе не понравится крыша – я не буду разбирать ее снова, - тон полководца был столь убедителен, что ни у кого из присутствующих не возникло желания в них усомниться.
- Что там с камнем. Опять не готов? – в голосе Кабая появилась угроза, когда он снова посмотрел на Брога.
- Нет, камень готов. Каменщики прибудут через пару часов.
- Хорошо. Я уж думал отправить тебя на плаху, - невзначай добавил воин, посмотрев в глаза ремесленника. На днях они с Ольхой поспорили сможет ли Волк заставить пьяницу на пару дней забыть о кувшине. И отчего-то мечник полагал, что голова ему дороже выпивки…

+2

4

Услышав стук подков, глухо отчеканивающихся от дороги, чавкающими звуками говоря о приближении наездника, Ольха обернулась, встречаясь глазами с взглядом Кабая, который спешно спустился с коня. Рядом оказались его солдаты. В немом жесте она пыталась спросить «Отчего они тут?», но Волк решительно отказывался ей объяснить все происходящее. Она восхищалась этим мужчиной, но иногда и возникало желание убить его в пылу спора. Они, как ни странно не ругались вовсе, даже вздорный характер Ольхи не становился причиной раздора. Лишь спор, который мог затянуться на ночь, и лишь под утро, если замолкал один из них, то второй шел за завтраком.
- Да пусть хоть винной лягушкой станет, лишь бы делал то, что нужно от него.
Девушка возмущенно посмотрела на плотника, который едва ли не плача провожал убегающее в землю вино.
Удивлению не было предела. Волк привел солдат, чтобы отремонтировать амбар! Это вообще не укладывалось в голове девушки. Слова вмиг исчезли, и Ольха словно онемела, лишь жестами и выражением лица вопрошала «Что происходит?» Получив ответ, понимающе кивнула, забрала свои волосы под платок, взяла ящик с гвоздями, посмотрела на то, как быстро закипела работа:
- Если крыша будет кривая, дырявая или доски будут напоминать волны, то будет голодный год, потому что больше места хранить зерно рядом с замком нет. и поверь, ты перекроешь ее заново, - прошептала ему на ухо, - мне надо внутрь, там скрепить подпорки.
Ольха улыбнулась, скрылась внутри. Странное чувство как холодная рука прошлось по ее позвоночнику. Тех тварей, которых они с Кабаем убили, давно отсюда убрали, а все равно, было чувство, что будто опять протянется когтистая лапа, и ты вновь окажешься перед оскалившейся пастью. Забравшись под свод, девушка посмотрела, как каменщики достраивали стену, молча водружая камни. Все шло хорошо.
Балансируя на широкой доске, Ольха осматривала каждое крепление, пальцами водя по стукам, местам соединения. Старалась ничего не упустить, иначе над ней просто станут смеяться, ведь она с трудом смогла убедить в своей полезности рабочих. А уж Брог не упустит возможности поиздеваться, хотя с ним у нее разговор короткий. Пройдя один уровень, девушка полезла выше, но что-то зашаталось. Остановившись, попыталась понять где центр вибрации, что она могла проглядеть. Не поняв, выбралась на крышу, сталкиваясь с тем самым солдатом, которому при первой встрече дала в солнечное сплетение ногой, и который ее не пустил в замок после уничтожения бауков.
- Рыжая. Что тебе не сидится в замке, или, где ты там и у кого сидишь? Чего, тянет где мужчины работают? Исчадие!
Ольха выпрямилась, стоя чуть выше солдата, прищурившись, посмотрела на него:
- Вот не пойму. Тебе до сих пор обидно за тот мой удар, который ты не смог отразить, или ты просто не можешь прожить и дня не показать свой недалекий ум?
- Жаль ты женщина, хотя не уверен я в этом. Женщины дома сидят, а ты тут скачешь, сверкая в штанах своей задницей.
Лиса медленно обернулась, ища глазами Кабая, проговорила:
- Если я смогу убедить вашего военноначальника разрешить поединок с тобой, то после работы жду тебя на заднем дворе, за конюшней. Хотя знаешь, не стоит ему знать, а то третий раз на камне это позор.
Наступив на край доски чуть сильнее, видела, как солдат едва ли не терял равновесие:
- Придержите товарища, не птица все-таки, а мешок.
Развернувшись, перебралась к краю, где был Волк, спустилась по отвесной крыше, крикнула:
- Борг, бери скобы, там перемыкающие бревна кажется, шатаются. Я тебя там жду, и не вздумай приложиться, обниму ведь.
Она видела его взгляд. И Брог исчез внутри здания. Девушка улыбнулась, полезла дальше, смотря на то, как приложены друг к другу доски. Миновав Кабая, спустилась внутрь.
Работа была закончена поздним вечером, и девушка устало сидела на той части досок, которые осталось завтра поставить на место, жадно глотая родниковую воду из принесенного кувшина. Каменщики закончили стену, осталось лишь замазать просветы и щели глиной.
- Я устала, но это приятно, устать от работы.
Прикрыв глаза, она облокотилась спиной о каменную кладку стены, вымучено расправляя свое тело, вытянув ноги вперед.

+2

5

Бойцы Рейнира в очередной раз не осрамились. Заглаживая вину они боролись с брешами на крыше с таким старанием, словно от этого зависело благополучие всего дома, которому они принадлежали. Работа закончилась поздним вечером и вооруженные молотками солдаты снова взялись за мечи и пешим строем побрели в казармы, где их ждал прекрасный, живительный и сладкий сон – самое приятное, что может быть после долгого трудового дня. Волк сидел на крыше, глядя на стену, которой каменщики безусловно могли бы гордиться. Краем глаза он увидел Брога, который решил все-таки приложиться к вину, открыв рот словно рыба, выброшенная на берег и готовясь перевернуть кувшин. Не долго думая коннетабель подкрался к пьянице и толкнув его в спину уронил с крыши прямо в стог сена, стоявший рядом с Ольхой. Очередная посуда с вином была разбита и военачальник мог поклясться, что слышал тихий плач из стога. Впрочем, стоило Брогу покинуть кучу сухой травы как его место занял коннетабель, с разбегу спрыгнув с крыши, словно не зная, что в Рейнире давно придумали лестницу.
- Думаю, он с тобой не согласен, - пожал плечами мужчина, выбираясь из стога и кивая головой на владельца разбитого кувшина, который понурив голову отправился по своим делам. Видимо, сегодня ему придется лечь в кровать трезвым и завтра увидеть мир в совершенно иных красках, что не могло не пугать человека, привыкшего видеть реальность через сизую дымку похмелья.
- Ты когда-нибудь сидишь на месте? – спросил полководец, занимая место рядом с шаддкой и довольно потягиваясь. Сегодня он работал не меньше, а может быть и больше остальных. По крайней мере с гвоздями он справлялся на ура, не уставая повторять что рейнирский солдат должен уметь все. Особенно, если он мужчина. Глядя на рыжеволосую он поражался ее неугомонности. Ее страстная натура готова была перевернуть целый мир, но была неспособна к спокойному времяпрепровождению. Он не мог представить Ольху с книгой в руках, спокойно сидевшую в комнате. Когда она была прикована, то постоянно обменивалась остротами с хозяином покоев, где была заточена, когда же цепи исчезли ее стало практически невозможно найти в замке до наступления темноты.
«Может, ты мой сон?» - мысленно поинтересовался коннетабель, запустив руку в волосы женщины и опустив ее голову себе на плечо.
- Ты в очередной раз лишила покоя половину Дома, - сказал вдруг Волк. – И за это я должен тебя наказать. Домой мы поедем верхом, - сказав это он встал на ноги и тут же схватил девушку, пока она не решилась сбежать прочь при виде столь страшного для нее животного. Подхватив ее на плечо мужчина принес ее к скакуну, повалил ему на спину и оседлал своего верного коня. Скакали они как всегда – во весь опор. Ветер свистел в ушах, топот копыт разрезал вечернюю тишину, а цитадель, озаренная редкими огоньками света манила обратно – к теплой постели, камину и остаткам ужина, который еще не успели растащить повара и слуги. Вскоре конь оказался в стойле а наездники уже были на пути к своим покоям. Оказавшись внутри мужчина скинул с себя плащ, следом за ним последовали сапоги. В камин быстро набросали дров, разожгли огонь и вскоре холодный каменный пол, наконец, потеплел, хотя, учитывая то, что половину пространства на полу занимали ковры – камин был совсем необязателен.
- Мы остались без еды, - вздохнул коннетабель, решивший даже не проверять что осталось на кухне. Ответ был очевиден.
- Потому, ты сейчас пойдешь вниз, украдешь самую дорогую рыбу, возьмешь соли, специй и вернешься обратно, - мужчина, сидя в позе лотоса, прикрыв глаза говорил непринужденно, словно находясь в медитации.
- И хлеба не забудь. Что ты на меня так смотришь? – поинтересовался рейнирец, не открывая глаз. – Из-за тебя я остался без ужина. Искупи вину.

+2

6

Ольха резко обернулась на пролетевшее возле нее тело, со стоном упавшее в спасительную от удара мягкость стога сена. Она хотела было уже сказать, что за дикость, как туда же приземлился Кабай.
- Нормально тебе не спускается.
Девушка покачала головой, проводила взглядом плотника. Да, не судьба ему напиться. Окончим стройку, сама ему налью… Молока. Ольха усмехнулась про себя, глядя как Кабай опускается рядом с ней.
- Ну, вот сейчас, я же сижу, а не прыгаю как заяц на поляне. Значит, могу сидеть. Спасибо за помощь, иначе мы долго возились, и я бы потеряла много времени, отнимая его у нас.
Тело приятно гудело, в душе было спокойно, умиротворение буквально окутывало ее. Ведь рядом с волком хоть и бурлили страсти, но ведь именно с ним она себя чувствовала «полной». Пусть они были оба дикими, вспыльчивыми, но это перестало им мешать спустя время, проведенное рядом. Шейн так привыкла к его руке в своих волосах, что иногда смеялась, когда оставалась одна, что отвыкла от расчески. Прикрыв глаза, девушка наслаждалась его близостью, казалось он окутывал ее своей аурой, давая почувствовать, что есть в мире тот, кто сильнее ее, кто смог, кому покорилось ее приструнить. Не совсем конечно, но и этого не удавалось практически никому, если только отцу пару раз.
- Кабай, - девушка удивленно подняла на него взгляд, - я не просила. Вернее, мы справились своими силами. Да и вообще, амбар нужен городу. Что сделать ты должен?
Она готова была бурно, в прочем как всегда, в своей манере, поговорить с мужчиной. Но упоминание о лошади лишило ее дара речи. Ольха не успела даже отползти, лишь бы не притрагиваться к тому животному, но Кабай оказался в более выигрышном положении, пользуясь благами мужской природы, проигнорировав ее страх перед скакуном, особенно его, столь резвым и быстрым.
- Нет! не надо. Пожалуйста, - она сквозь немоту, пыталась до него достучаться. Но тщетно. Если Волк что-то решил, то ты хоть умри перед ним, его решение непоколебимо. Она не помнила ,как они оказались во дворе, лишь поднимаясь по лестнице, в сторону покоев мужчины, девушка очнулась.
- Зачем нужно было меня «катать» на этом породистом исчадии!
Оказавшись на пороге спальни, Ольха вздохнула, готовая оказаться в постели, наслаждаться прохладой простыней и жаром рук Волка.
- Это проблема. Так она решается быстро.
Но вот то что решать ее Кабай предлагает девушке – ни в какое понимание «заботы» не укладывается.
- Дорогую? Рядом с ней будет лежать монета? Как я узнаю, что именно эта рыба дорогая? Ты лишился рассудка из-за усталости! А на утро, если это приготовлено для твоего брата, будут «казнить» меня. Волк! Прекрати свое душеуспокаивающее бестолковое сидение на полу!
Но мужчина не повел и мускулом на лице. Зарычав, Ольха спустилась вниз, тихо проскользнула на кухню. Спорить с ним сейчас? Да проще баука научить ходить на задних лапах. По карманам легли всякие специи, в коих Шейн понимала ровным счетом ничего, на блюдо была отправлена первая попавшееся рыба, своими размерами могла накормить двух таких как Кабай. Вернулась в комнату.
- Вот. Объешься! – поставив все на стол, фыркнула, вышла.
На заднем дворе ее уже ждал обиженный солдат. Прислонившись плечом к стене, девушка смотрела на него. «Если дойдет до махания кулаками, он из меня дух вышибет. Надо выиграть момент».
- Смотрю тебе не спится. А ведь завтра неизвестно, что преподнесет вам день, ведь коннетабель не предсказуем.
- Переживу. И не такое случалось. А вот с тобой мне надо разобраться. Рыжие волосы – цвет шаддов. Так чего ты тут забыла?
- Не поверишь, но не твое дело это. так что ты хочешь от меня. Извинений? Ты солдат,  а значит полемика не твой метод. Кулаки?
- Женщина не должна так рассуждать, вольнодумно. За вас решаем мы, мужчины.
Ольха рассмеялась, не сходя с места, внимательно смотря на каждый шаг солдата. Никогда не думала она, что вероятно придется в буквальном смысле отстаивать свое право на свободу, возможность быть собой, а не загнанной в рамки общественными устоями и обычаями. Волк принял ее такой, хотя принял – это образно. Скажем так, он не был против, или хорошо с этим мирился.
- Поверь, меня воспитывали мужчины. И если уж чему я и научилась у них, то
То тому, что за свои слова надо отвечать, за поступки платить и за грубость и оскорбление наказывать.
Глухое рычание, и девушка вовремя реагируя, приседая, откатилась в сторону. «Значит ты все же решил иначе». Поднимаясь, она, выставив руку перед собой, приняла на предплечье увесистый удар. Скрипнув зубами, она ударила его снизу в соединение ребер. Стоять значить быть с синяками, вероятно сломанной частью тела. Этого ей не нудно было вовсе. Она не успевала в мыслях реагировать на выпады, пропустила два удара: плечо и лицо, которые просто горели адски.

Отредактировано Ольха Шейн (2014-06-02 13:31:36)

+1

7

- Это породистое исчадье – почетный член моего дома, так что прояви уважение к благородному животному, - сказал Кабай, уже находясь в комнате, а где-то далеко в конюшне фыркнул конь, словно в подтверждение словам хозяина.
- Ты что, никогда не слышала о рыбе, которая водится только в здешних водах? – с недоумением спросил рейнирец, посмотрев женщине в глаза. Она вылетела из комнаты быстрее ветра и уже тогда военачальник предчувствовал, что вечер не обойдется без проблем. Пока рыжеволосая гостья шарила по кухне, стараясь найти рыбу и нужные специи мужчина вымыл свой кинжал, вынутый из-за пояса. Вскоре Ольха появилась в комнате, едва ли не швырнула тарелку с рыбой и буханку хлеба на стол, после чего в спешке покинула покои Волка.
«Шадды», - подумал рейнирец, сделав глубокий вдох и медленно выдохнув. Он не бросился в погоню, вместо этого он принялся разделывать рыбу, посыпая ее солью и специями. Лишь через несколько минут, когда приготовления были закончены, кинжал был повторно вымыт и убран в чехол мужчина заметил, что Лисы нет слишком долго. Он, конечно, подозревал, что она снова нашла себе пару приключений, но даже представить не мог, каких именно. Взяв с подставки лук и колчан со стрелами Кабай вышел из комнаты и отправился вниз – во двор замка, где двое «дуэлянтов» выясняли меж собой отношения самым незамысловатым способом. Стоило мужчине услышать звуки борьбы как он оказался позади бойцов, в одном из которых узнал свою гостью.
«Не могла придумать более простого способа покончить с собой?», - мысленно поинтересовался коннетабель, доставая из колчана первую стрелу.
   Раздался звон тетивы и свист пролетевшей мимо стрелы, вонзившейся в стену. Уже через пару секунд рядом с ней вонзилась вторая, затем третья и четвертая. Противник Ольхи хотел было кинуться на нее, чтобы одним махом завершить бой, но не мог двинуться с места – несколько снарядов намертво пригвоздили его одежду к стене. Судя по шиловидному наконечнику и пурпурному оперению – стелы принадлежали Волку. Опасения солдата подтвердились, когда он увидел силуэт лучника, плотно окутанный завесой мрака – темный вечер постепенно перетекал в еще более темную ночь, лишенную света луны и блеска звезд, обычно щедро раскиданных по небосклону. Повесив лук на плечо мужчина посмотрел на Ольху. Их глаза встретились, несколько секунд они молча стояли, глядя друг на друга, а затем полководец развернулся и пошел прочь. Он не оглядывался, чтобы убедиться в том, что гостья последовала за ним, не хотел говорить ей ни слова, мужчиной вдруг овладело чудовищное безразличие. Она пришла в эти земли воровкой, затем стала пленницей, после умудрилась стать одним из ближайших людей коннетабеля и теперь она так глупо рисковала собой ради какой-то бравады, начисто лишенной смысла. Нет, он не скажет ей ни слова, потому что ему нечем оправдать ее поступок, а значит, он не сможет быть сдержанным, не сможет сдержать порыва и не рассказать девушке о том, какую глупость она совершила и чем все могло закончиться. Оказавшись в своих покоях Волк бросил на место лук с колчаном, отстегнул саблю, бросив ее на диван и отправился к подоконнику, на котором обычно гордо восседала Лиса. На столе стояло уже почти готовое блюдо, ради которого мелкая знать готова была пожертвовать немалой частью своего состояния, рядом лежала все та же буханка, подпирая кувшин с чистой родниковой водой, помимо которой Кабай почти ничего не пил. Сейчас бы провалиться в медитацию, да только не было желания насильно успокаивать свои мысли и порывы. Сейчас ему хотелось прижать шаддку к стене, посмотреть в глаза и поинтересоваться какого Энфера она вообще полезла в драку в которой почти не было шансов победить. И совсем не важно, что он, возможно, поступил бы так же. Ведь она была дорога ему. А он… он был зверем, по которому вряд ли будут плакать. В этом мире было непринято горевать по героям. О них говорили добрые речи и ставили их в пример. И никто не интересовался, чем они руководствовались, когда совершали свои подвиги. Да и чем могут руководствоваться люди, которые идут бить бауков почти что голыми руками, если не собственным безумием?

+1

8

Они оказались возле стены. Девушка старалась отступать, понимая, что тут либо хитростью надо брать, либо принять как факт, что вероятность ее победы равна нулю, и отдаться полностью инстинктам, действуя от ситуации.
Ольха не услышала, как появился еще один участник их «спектакля», лишь звон спущенной тетивы и ветер от пролетевшей мимо нее стрелы, заставили ее замереть, смотря, как ее противник оказался прижат к стене. Тяжело дыша, Шейн оглянулась, выпуская солдата из виду, понимая, что он ей не причинит вреда, не только потому, что прикован стрелами к стене, но и появление его командира сыграло свою роль. Девушка всматривалась в черные глаза Волка, которые в темноте казались вовсе самым «глубоким ущельем». Слова были излишне. Если и говорить то не при том, кто сзади шипел от злости. Ольха обернулась, посмотрев на солдата, понурив голову, пошла вслед за мужчиной. Она вновь ощутила себя ребенком, которого ждет наказание. Но сейчас она свободная женщина, волна распоряжаться всем по своему усмотрению, даже если это было и глупо. Медленно переступая по ступеням, девушка развязывала свой кожаный доспех, освобождая себя, давая груди насладиться возможностью дышать свободно.
Войдя в покои, Ольха остановилась. Кабай будто окутанный ореолом силы, смотрел на нее. Сейчас могло произойти что угодно. Они тмогли поднять весь замок на уши, споря о правильности ее поступка, могли молча сесть и поуживнав, отправиться спать, едва замечая друг друга. А могли… Они могли все.
- Спасибо. А нужно ли оно тебе, если я вижу по твоему лицу, что ты осуждаешь меня. Ты знал, что я безрассудна, что могу ввязаться в любую авантюру, даже если она мне будет стоить жизни, ну или синяков. Ты все это знаешь, так почему ты осуждаешь меня!
Девушка медленно двинулась на него, по пути откидывая руками стулья, которые с треском врезались в стену или ножки кровати. Ольха выплескивала все на Кабая. Ее разум не контролировал слова.
- Тебе же знакомо чувство, когда тебя задевают как человека, пытаются указать на место, как щенку. И в тебе, вот здесь, - она приложила ладонь к его груди в районе сердца, - закипает такой огонь, что даже твоя хвалёная медитация не способна потушить. Лишь кулаки и меч приносят успокоение. Тогда почему ты, демон тебя подери, не понимаешь меня! Вы никто не понимаете! Я не как все женщины, которых привыкли видеть. Я свободна. И пока еще никто не покусился на мою вольность. Приходится, знаешь ли, в этой жизни доказывать свое право. У меня нет мужа, нет брата, отец далеко, чтобы мог вступиться за гордую безрассудную шаддку. Я привыкла решать свои проблемы сама, пусть даже после этого я испущу последний вздох!
Она отошла от мужчины к кадке с водой, опираясь на которую смотрела на свое отражение в одной поверхности. Горящие глаза, растрепанные волосы, нервно подрагивающие губы. « Ну почему я такая?». Ольха зло ударила по воде ладонью.
- Я не голодна.
Она вышла из комнаты, направляясь туда, где всегда могла успокоится. Крыша. Покатый скат, покрытый черепицей, больно впивался в ее спину, но девушке было наплевать. Она рассматривала почти беззвездное небо, поглаживая челюсть, по которой справа она все же пропустила удар, и вероятно уже красное пятно сменяется на красивый фиолетовый оттенок.

+1

9

Девушке мало было того, что полководец на нее злился, она подливала масла в огонь, взявшись рассуждать о его месте в этом мире. Когда же она коснулась его груди в районе сердца он прижал ее к стене, положив руку на шею.
- Ты ничего обо мне не знаешь, - приблизившись к ней настолько, что она могла ощущать его дыхание сказал военачальник, отпуская руку. Он был рожден практически невольником, его судьба была подчинена долгу и он не нуждался в напоминаниях, пусть даже случайных.
- Потому что это я должен сражаться, когда тебе что-то угрожает, разорви тебя Миррад! - выругался мужчина, впервые за долгое время потеряв самообладание. Его невероятно злило то, что недавно вызывало лишь благодушную улыбку. Ее самостоятельность, порой доходящая до края и способная лишить девушку жизни невероятно раздражала, особенно теперь, когда она делила с ним постель.
«Неужели она думает, что я рядом только когда дело касается утех?», - мелькнула мысль в голове мужчины, когда девушка уже заявив о том, что сыта ушла из комнаты прочь. В руку сам собой попал сломанный стул, который отправившись в окно выбил к демону оконную раму и с громким звоном полетел вниз. Стекло разлетелось по полу, его прозрачные крупинки тихо поблескивали и на рукавах воителя, который тихо смотрел в окно, пытаясь прийти в себя. Получалось слабо, потому резко развернувшись лорни двинулся к выходу, попутно перевернув стол, с которого с грохотом посыпалась посуда.
- Милорд? – спросил перепуганный слуга, влетевший в комнату.
- Пошел вон, - отмахнулся коннетабель, практически снося вставшую у него на пути прислугу. Его провожали удивленными взглядами, тихо перешептывались и только дверь в покои лорда осталась закрытой – он давно привык к выпадам своего младшего брата, потому даже не счел нужным выходить из комнаты в столь поздний час. Волк точно знал, где сейчас его рыжеволосая гостья. Она почти всегда убегала от грусти и тоски в одно и то же место, на одну и ту же крышу. Там было темно и почти не видно черепицы, на которой лежала Ольха. Казалось, будто под женщиной расстилалось огромное темное покрывало. Лишенное формы оно словно старалось обернуть женщину, укрывая от печали и грустных мыслей, овладевших сознанием шаддки.
- Как долго ты будешь здесь лежать? – поинтересовался Кабай, загораживая девушке вид на безжизненное небо, лишенное хоть какого-то света.
- Скоро будет гроза. Пойдем обратно, - добавил полководец и не спрашивая разрешения взял девушку за руку и потянул на себя, вынуждая встать. Затем он подхватил ее на руки и довольный понес обратно в разгромленную комнату, наспех прибираемую прислугой.
- Я ведь сказал – пошли вон, - повторно рявкнул коннетабель, прогоняя незваных гостей из своей комнаты.
- Рыбу на место поставь, - добавил он уходящему последним слуге, прихватившему тарелку с дорогим лакомством. Стол поставили обратно, правда теперь на нем не было скатерти. Кое-где в коврах все так же мелькали осколки стекла, ветер дул через разбитое окно. Уложив Лису на постель мужчина подал ей тарелку с нарезанной рыбой.
- Многие жизнь готовы отдать чтобы попробовать. Ты себя не простишь, - улыбнулся коннетабель, устраиваясь рядом с ней на постели. Его не интересовало то, что на ней останутся крошки от хлеба, который он тоже принес с собой. Что простыни будут в пятнах – завтра эту комнату будут восстанавливать едва ли не полностью. Да и человеку, привыкшему спать на траве, укрываясь своим плащом было не привыкать. Правда, сейчас плаща на нем не было – он был наглухо прибит к стене, дабы ветер не сдувал обитателей покоев с чудом уцелевшей кровати.

+1

10

Ольха понимала всю абсурдность своего поведения, но терпимости и терпению ее никто никогда не учил. Лишь на охоте она могла просидеть долгие часы, выслеживая и выжидая добычу. А в отношениях, хотя с Кабаем она не могла понять что меж ними, она резка и импульсивна. Характер ее присущ больше юноше, у которого наступил возраст становления Я как мужчины, а не девушки, которая в этот же период должна стремиться к покою и ожидать замужества.
Прикрыв глаза, Ольха пыталась успокоиться, ведь спать на крыше не совсем то, чего она хотела сейчас, а вернуться в покои, остаться наедине с Волком означало бы вновь взорваться. Она почувствовала, как черепица скрипнула, заставила ее запрокинуть голову.
- Кабай, зачем ты тут?
Но рейнирец будет не он, если ответит прямо на вопрос.
- Пока не успокоюсь. Прости, что вышла из себя, я бываю не сдержана. Вернее я такая и есть, - девушка смотрела на мужчину, заслоняющего ей обзор ночного неба, как черная туча, в которую ей хотелось ворваться и парить. – Гроза… я люблю ее
И так в последнее время с ней творится Энфер его знает, но Кабай будто довлеет над Лисой, заставляя ее  становиться мягче, послушнее. Иногда в ее голову закрадывались мысли о платье, но испугавшись, Ольха жмурилась и мотала головой, прогоняя те, боясь настолько измениться, что сама бы себя не узнала. Его руки, сильные и надежные, обнимающее тело Ольхи, дарили букет эмоций, от дикого желания этого дикаря до раболепного поклонения ему, как мужчине. Уткнувшись ему в шею, чтобы не видеть взглядов прислуги, которая стояла в коридоре, вероятно удивленно смотря на них, обвила его руками, прошептала:
- Я умею ходить.
Наверное, во всем мире лишь она знала другого коннетабеля Рейнира, младшего брата Лорда, нежного, ласкового, зверя, которого возможно приручить, но не всем это подвластно. Она чуть сжалась на его грозный рык, на прислугу, ведь виновата была именно Ольха во всем творившемся этой ночью в покоях Кабая. Ольха огляделась. Выбитое окно, разгромленный стол, ломанная кое где мебель. «Два урагана. И один не может без другого», подумала девушка, очутившись на кровати.
- Что ж такого в этой рыбе, что ты так говоришь? - отломив кусочек, соединив его с хлебом, протянула его мужчине, едва касаясь его губ. – Первый кусок хозяину дома.
Улыбнувшись, потерла тыльной стороной ладони по щеке Кабая, вкусила рыбы. Ольха, не говоря ни слова, прожевала кусочек, пытаясь понять, отчего так хочется ее еще больше, словно ты путник и не пил уже три дня, и вода для тебя самое дорогое на свете. Девушка, молча кормила мужчину и себя, пока тарелка не опустела, и Волк, в ожидании ответа смотрел на нее.
- Признаю. Это поистине великолепное блюдо. Ты умеешь готовить. Ты приятный сюрприз для будущей твоей избранницы, которая может попросить ее побаловать. Прости за погром. Завтра, если ты мне достанешь инструменты, все будет приведено в полный порядок, но если дождя не будет, то сначала закончим с амбаром, а потом я верну твоим покоям первозданный вид.
Отставив тарелку, Ольха провела пальцем по губам Кабая, припадая в сладком поцелуе, шепча:
- Может, не будет грозы, и мы с тобой искупаемся в реке?

+1

11

- Это не просто рыба. Она особенная, как и все здесь, - кивнув куда-то в сторону заверил ее Кабай. Действительно, в Рейнире даже воздух был особенным, более чистым, свежим и пленяющим. В нем не было сладкого привкуса Шаддов, суровости Корн-Терионов, подлости Миррада и проницательности Диронов. Он был свободолюбив, как каждый лорни, появившийся на свет в этом доме. Как породистый конь, кои так ценятся по всему континенту. Красивые дома – произведения искусства молодых архитекторов, высокая и гордая цитадель, рынки со всевозможными диковинными товарами – Рейнир раз за разом доказывал свою миру свою исключительность и великолепие, блистая как самый яркий самоцвет востока. Этот край завораживал своим бешеным ритмом, порой почти затихающим, словно сердцебиение в самый волнительный момент, занимал все мысли, как образ любимой женщины и оставался там на долгие годы. Многие хотели бы здесь остаться, но только местные жители знали, как выжить в городах этого Доминиона и не пропасть в его густых лесах, полных хищников и пушного зверя. Это была не просто рыба – это был еще один символ дома Ворона. Дома, чей коннетабель даже воровку способен принять как гостью.
- Попробуй, и ты разучишься ходить, - улыбнулся полководец, протягивая ей кусок и откусывая от того, что протянула она.
- Эту рыбу нужно есть руками. Смаковать и чувствовать вкус. Когда-то мы ловили ее руками, - он рассказывал, а девушка жевала, внимая его словами и кажется была вполне довольна.
- Каждый лорни умеет готовить эту рыбу, - пожал плечами рейнирец, пропустив мимо ушей слова о своей исключительности. Сам он имел собственное мнение на этот счет и часто пропускал мимо ушей лестные слова в свой адрес.
- К черту амбар, - произнес вдруг мужчина, отпрянув от соленых губ женщины, на которых еще остался привкусы рыбы и едва заметный блеск, придававший им какой-то особый шарм и очарование.
- И ремонт, - добавил он, едва не коснувшись ее волос, но вовремя опомнившись. Взяв еще кусок рыбы он без зазрения совести разделался с ним, закусив ломтем хлеба и подвинул чашку своей собеседнице.
- Мы не так часто видимся, чтобы размениваться на эти мелочи, - чуть грустно добавил коннетабель. – Скоро ты должна будешь уехать. В Шадде тебя ждет семья, твой дом, - уже, казалось бы, совсем лишенный радости добавил Кабай.
- Это твой долг. Ты должна быть там, - он не стал ничего добавлять, потому что этих слов вполне хватило для того, чтобы выбить самого полководца из колеи. Он уже слабо представлял свою жизнь без этой шумной особы. Без нее снова станет как-то пусто и одиноко. Снова придется пропадать неделями у ручья, возвращаясь разве что за тем, чтобы осведомиться не началась ли война и подготовить солдат. И видят боги, он готов был бросить все и прямо сейчас отвести Лису домой, чтобы не расставаться с ней хотя бы по пути туда. Но на лице его застыла маска отрешенности, подобная той, что закрывает его лицо во время боя.
- Но я знаю, ты вернешься. Рано или поздно, - добавил воин уже с надеждой. В душе он надеялся, что женщина его не подведет и его ожидания не будут напрасны. Он не стал ей ни в чем признаваться, не стал говорить того, что могло лечь тяжелым грузом на ее девичье сердце.
- Мы можем сделать это и под дождем, - пожав плечами заметил мужчина. – Сами боги нам не помеха, - смело добавил он, рискуя попасть в немилость даже у своего покровителя. Но с другой стороны – зачем нужна женщина, если не для того, чтобы быть готовым ради нее на любой глупый поступок? Зачем нужны чувства, которые ограничены условностями. Хватит того, что этими условностями скованы сами люди. А про себя Кабай снова отметил, что слышит звон натягиваемой цепи…

+1

12

Ольха присела перед ним на колени, крутя головой, откровенно рассматривая мужчину. Наверное, сейчас она была  похожа на зверька, столь откровенным любопытством слушающего человека. Вот только его речи были полны грусти, отчего ей хотелось прикрыть его губы ладонью, чтобы Кабай замолчал. Лиса и так думала о том что покинет этот край, что и так тут задержалась. Больше всего девушка боялась не застать деда в живых. Ольха разрывалась между чувствами, которые в ней зарождал Волк и семьей, которую она покинула не предупредив.
- Сейчас, здесь в эту минуту я с тобой. Просто не вспоминай о будущем, что стало известно. Мне не стоило тебе говорить о моем решении, просто поставить перед фактом. Так больно сильнее, но проходит быстро. А это получается пытка временем.
Ольхе казалось, что они режут друг друга как праздничный пирог, вот только праздник получается не слишком радостный. Перекатившись на кровати, девушка спрыгнула на пол, оказалась возле кадки с водой.
- Да, должна. Я вообще не имела права уходить. Но я ни о чем не жалею! Я многое увидела, познала. Я убила баука! Ковала подковы для фыркающих исчадий, - вымыв руки, девушка повернулась к мужчине, долго смотрела в его потемневшие глаза, - я встретила тебя! Значит так было предначертано кем-то. Ведь иногда мы идем по тропе, не догадываясь, что нас ведут, не мы выбираем. Тогда я готова кричать слова благодарности моему проводнику таинственному, который привел меня в твой лагерь. Вернусь… Я не знаю, что это такое. Но хотела бы узнать, поэтому просто скажу – не живи надеждой, живи верой.
Кратко кивнув, Ольха скрылась за дверью. Пройдя на лестнице вниз, она заглянула в комнату прислуги. Молоденькая девчушка вскочила, едва заслышав тихий скрип открывающейся двери:
- Госпожа, что-то случилось?
Ольха поманила ее пальцем, и оказавшись в коридоре, положив руки на грудь, отчитала ту:
- Я не госпожа. Я тысячу и один арз это объясняла. Мне нужна сорочка и платье. Где достать?
Через некоторое время, Шейн вернулась в покои Волка одетая в то, что никогда доселе не носила. Тонкая сорочка, поверх нее платье, с линией талии под грудью из грубой ткани. Ольха, распустив волосы, потянула Кабая в сторону выхода, молча таща его за собой. Небо затянуло непроглядно, не позволяя ни луне, ни звездам взирать на двоих, идущих по двору. Едва выйдя за ворота, Лиса, улыбаясь, посмотрела на Волка:
- Нас ждет река. И если ты мне проиграешь, прибежав туда вторым, поверь, я придумаю наказание, которое покажется тебе пыткой.
Она его дразнила, пытаясь прогнать с лица Волка маску, которую она никогда не видела, в которую она не верила. Подобрав подол платья, девушка бросилась в сторону леса, где протекала такая спокойная и тихая речка, столь полноводна и богата дарами, что невольно задумываешься, что Боги благосклонны к этому краю, наделив лорни тонким умом, мудростью, , выдержкой, богатыми лесами и рекой, дарующие этому народу все блага, позволяя ему процветать.
Выбегая на небольшую поляну, на которой она уже имела возможность побывать, на ходу скинула с себя платье, оставляя то на крепких ветках кустарника, и с разбега, нырнула под воду. Сорочка намокнув, сковывала движения, но Шейн не обращала на это внимания. Показавшись на поверхности воды, тяжело дыша, посмотрела на мужчину, который смотрел на реку.
- Не стой! Сделай шаг, и все растворится в твоих мыслях, вода заберет тяжелые думы, станет легче. И поверь, со мной этой молчанкой на полу ты не займешься никогда. Так что доверься ей, - она подняла ладонь, выливая из нее воду.

+1

13

Это было безумием, словно его спутница была адептом Мааре, а то и самой безумной богиней. Ветки хлестали коннетабеля по лицу, стоило ему только на бегу опустить ладонь и потеряв бдительность посмотреть Ольхе вслед. Она была невероятно проворной, для женщины, которая впервые надела платье. Казалось, ее ничуть не смущает то, что подол приходится держать руками. Детская непосредственность этой женщины порой восхищала рейнирца, который в тайне завидовал ее возможности пойти на все четыре стороны.
«Пыткой», - с усмешкой подумал про себя коннетабель, явно намереваясь догнать свою спутницу, которая за эти несколько недель неплохо выучила окрестный лес. У реки она действительно оказалась быстрее, несмотря на то, что на поляне Волк оказался первым. Он смотрел на тихую водную гладь, потом на рыжеволосую нимфу, которая без ноты смущения плескалась в темной, как эта ночь воде. Где-то далеко стыдливо выли звери, будто извиняясь за то, что им пришлось увидеть из лесной чащи. Военачальник оправдывая свое прозвище неохотно приблизился к воде. Что-то смущало его в этот вечер, не давало вздохнуть полной грудь и вспомнить то ощущение, которое посещала его в седле, когда конь мчался во весь опор, обгоняя его печали, оставляя те далеко позади. Впервые за долгое время рейнирец мешкал, хоть и недолго, через пару секунд он сбросил с себя рубаху и двумя прыжками зашел в воду по грудь, окунувшись и намочив волосы, с которых тут же упала лента.
- А ты жалела сапоги, - усмехнулся воин, нырнув и скрывшись из вида. Его не было довольно долго, если бы рыжая не знала своего спутника, то вполне могла подумать, что тот утонул, поскольку никаких признаков его присутствия не было. Через несколько минут кто-то коснулся ее ноги и чуть не потянул вниз, еще через мгновение вынырнул мужчина, который улыбаясь отряхивал волосы от влаги, как это делают собаки, выходя из воды.
- Я кое-что покажу тебе. Вдохни глубже, - как только женщина последовала его указанию мужчину обнял ее и погрузился в пучину. Под водой их ждала еще большая тьма, чем на ее поверхности, казалось, что Волк, то и дело касавшийся Ольхи плыл на ощупь, давно запомнив путь туда, куда сейчас вел шаддку. Вынырнули они довольно скоро. Сделав пару глубоких вдохов пловцы смогли различить над головой каменный свод, слишком неровный и беспорядочный, чтобы принадлежать руке человека. Вдали горело слабое пламя маленького костерка. Выбравшись на сушу они оказались прямо возле него. Как оказалось, Кабай привел свою гостью в пещеру, вход в которую располагался под водой.
- Об этом месте ходит множество легенд, - сказал мужчина, подбрасывая в костер несколько веток. Оставалось только гадать откуда они здесь взялись, сложно представить деревья, которые могли бы расти в условиях постоянного недостатка света.
- Говорят, один рейнирские воин заманил сюда своих врагов и перебил их здесь. Нападавших было не меньше сотни, они все выходили и выходили из воды. Он сразился с каждым из них и одержал победу. За это духи этой пещеры наградили его за храбрость, - с упоением рассказывал мужчина сказку, которую любил слушать на ночь.
- Это место искали многие, в основном из-за сокровищ. Увы, история заканчивается тем, как он утонул, стараясь вытащить с собой свои богатства. В реке до сих пор то и дело находят золотые монеты или посуду из драгоценных металлов. Говорят, кто-то выловил даже пару изумрудов, - отыскав лежавшую рядом корягу коннетабель пошевелил угли, пламя разгоралось сильнее и теперь вполне могло согреть женщину в сорочке, сидевшую на теплых камнях возле костра.
- Я нашел эту пещеру случайно.  А у кого-то на это уходит целая жизнь, - вздохнул мужчина, посмотрев на свою спутницу. Где-то вдали скрипнул, закрываясь старый сундук, побеспокоенный ветром, то и дело завывавшем меж пустых сводов пещеры.
- Я обошел ее несколько раз. Здесь просто нет иного выхода, - посмотрев в глаза Ольхи сказал рейнирец. – Если где-то и можно спрятаться от всего остального мира, то только здесь.

+1

14

Ольха кружилась на месте, будто в вальсе брызг и бегущих кругов по воде, заманивая Кабая к себе, словно тот как маленький мальчик стоял в нерешительности, а стоит ли вообще это предприятие того, чтобы намокнуть.
- Иди ко мне, вода просто благоволит своей нежностью и теплотой, - она, улыбаясь, замерла, смотря, как мужчина вошел в воду, - а их нет на мне сейчас, а тогда… просто тогда это было единственное, что осталось из одежды у меня.
Его грация ее поражала. Рейнирец изящно скрылся под водой, не оставляя после себя брызг. Ольха выжидающе оглядывалась, пытаясь угадать, где появится мужчина. Ее ноги коснулись пальцы, казалось болотник сам пришел унести девушку с собой, как позади выплыл исполин. Так близко, казалось они одни во всем мире, что ночь укрыла двоих от всех, понимая ту острую необходимость насытиться друг другом, дать возможность забрать себе частичку каждого. Она рассмеялась, чуть отвернувшись от брызг с волос Волка, которые полетели в разные стороны. Ольха молча кивнула на предложение Кабая, глубоко вздохнув, исчезла под водой. Только руки мужчины, что крепко держали ее, подталкивая в нужно направлении, не давали ей потеряться в кромешной тьме речной глубины. Девушка уже было подумала, что пути конца не будет, как они вынырнули. Лиса завороженная тем местом где они оказались, медленно подгребала руками к каменному выступу.
- Так красиво тут, хоть и видно совсем чуть.
Они выбралась, и Ольха присела возле костра, смотря, как с нее стекает вода, убегая обратно домой, в маленькое озерцо посредине пещеры. Легкое, глухое эхо, разносило голос Кабая по сводам грота. Откуда взялся костер, девушка не спрашивала. Казалось, задай очевидный вопрос и все таинственное рассеется, исчезнет занавес невероятного действа. Девушка протянула руки к пламени, ловя отлетающие искорки пальцами, слушала едва ли не с открытым ртом легенду этой земли. Она смотрела на рейнирца сквозь танцующие язычки пламени, положив голову на колени. Ее всегда завораживали легенды, ведь кроме сказок Шадда, Лиса ничего не слышала.
- Значит, я вернусь собрать все, что он растерял, - улыбнувшись, Ольха скрутила волосы, отжимая те. – Твои земли имеют историю, достойную быть записанной и передаваться без потери слов следующим поколениям. Я не возьмусь судить о равенстве и значимости Шадда и Рейнира, так как один моя Родина, второй был мечтой добраться сюда, осуществилась, но каждый народ интересен по своему. Шадды буйны, авантюристы в душе, рейнирцы же рассудительны и холодны разумом, но горячи в сердцах. Каждый Доминион прославлен подвигами героев, изобретениями и легендами. Мне тоже на ночь рассказывал дед всякие истории, без них не возможно было меня уложить. Даже став взрослой, не могла отказать себе в крепких объятиях деда и грубом, но таком ласковом голосе, рассказывающем всякие поверья.
Вздохнув, девушка отвернулась в сторону, скрывая то, что сейчас творилось в ней, и так рвалось наружу. Проведя рукой по земле, она нащупала несколько маленьких камушек, стала бросать на водную гладь, смотря, как разбегаются круги, как «беспокойно» шептала вода, что тревожат ее покой. А вот внутри шаддки было все далеко не так тихо, как несколько минут назад.
- Отведи меня в замок. Мне хочется побыть одной, - прошептала, потеревшись лбом о колени.

+1

15

- Мои легенды передаются из поколения в поколение, - спокойно ответил Кабай и ничуть не соврал. Даже если бы в Рейнире закончились свитки, на которых можно записать историю и предания этого дома они бы не пропали передаваясь из уст в уста от отца к сыну. – Мы чтим свои традиции. И это помогает нам выжить, - посмотрев в глаза рыжеволосой пояснил коннетабель. Лорни берегли свое наследие, но не были в этом столь фанатичны, чтобы не развиваться дальше. Тихо горел костер, трещали сухие ветки, тихо шипели падающие в огонь капли, недавно висевшие на потолке пещеры. Ольха думала о том, как оказалась здесь и все время сравнивала Рейнир со своим домом, доводя себя едва ли не до отчаянья. Военачальник хотел бы ее понять, но вряд ли мог представить себе край, который понравился бы ему больше родных полей и лесов.
- Так скоро? – спросил Волк когда речь зашла о том, чтобы вернуться в замок. Он рассчитывал, что его спутнице понравится это место. По крайней мере, никто кроме них двоих о нем не знал.
- Ну что ж. Пойдем, - без энтузиазма добавил мечник и двинулся в сторону воды. Они покинули пещеру точно так же, как и пришли. Рыжеволосая, направляемая Кабаем смогла плыть на ощупь, сам полководец весьма уверенно чувствовал себя в воде – он бывал в этой пещере не один раз. Выбравшись на берег мужчина посмотрел на крепостную стену и дождавшись спутницу тихо пошел к замку. Он ни о чем не спрашивал женщину, в том числе и о том, когда она отправится домой. В один прекрасный день он мог проснуться утром и просто не найти свою собеседницу, навсегда попрощавшись с вороватой шаддкой. В замке все было тихо – дозорные без лишних вопросов пропустили мокрых господ в их покои. В своей комнате Волк сразу же переоделся в сухую одежду, что посоветовал сделать и своей гостье, а после повесил мокрые вещи у камина, где они должны были просохнуть.
«Итак, с рыбой мы расправились, к реке сходили, амбар почти построили», - подытожил мужчина, весьма довольный списком сегодняшних достижений. Посмотрев в окно рейнирец пришел к выводу что уже довольно поздно, а дел на сегодняшнюю ночь у них уже почти не осталось. С этими мыслями он снял сапоги и лег на постель, задумчиво глядя на Ольху, стоявшую посреди комнаты.
- Иди сюда, - кивнул он на место возле себя, впервые за долгое время нарушив тишину. Конечно, он уважал права другого человека на раздумья, но так же признавал, что всему должен быть предел и потому беспардонно лишил женщину возможности копаться в себе до бесконечности. Когда Лиса оказалась рядом Волк довольно прикрыл глаза и чуть не издал недовольный рык, когда она начала ворочаться, любой намек на ее бегство из комнаты мужчина был готов пресечь на корню.
- У тебя сегодня было много дел. Ты, наверное, устала, - сказал коннетабель, прижимая женщину к себе. – Спи. Тебе еще понадобятся силы, - сказал он, не открывая глаз. Вскоре, хрупкое тело гостьи накрыло одеяло, оградившее ее от всех невзгод внешнего мира и она могла погрузиться в сон. Сам Кабай тоже готов был провалиться в бездну сновидений, сегодняшнее купание его порядком утомило. Как и прочие приключения. Единственное, на что он еще отважился так это снять рубашку и отстегнуть саблю, поставив ее рядом с кроватью.

+1

16

Ольха привыкла к рейнирской земле, но мысли о родных, о том, что ей предстоит покинуть Кабая, просто рвали внутри нее струны, и печальный вздох иногда вырывался из ее груди. Как и сейчас, девушка пыталась справиться с собой. Одиночество. Рядом с Волком ей не получилось бы оказаться одной, настолько тонко он чувствовал ее, не давая погружаться в мир отчаяния, хотя вряд ли мог догадаться о таком своем умении.
- Придет время, и мы вернемся сюда не на минуты как сегодня.
Девушка скользнула по камням в воду, ухватилась за мужчину, скрылась под водой. Она пыталась запомнить путь, но вероятно присутствие Кабая, надежда на его знание, не давало ей сосредоточится, да и мысли крутились совсем не те, чтобы Ольха могла отвлечься. Вскоре они оказались на берегу. Кое-как отжав рубашку, девушка натянула платье, молча пошла в сторону замка, не отставая от широкого шага Волка. Лиса привыкла уже, что ее считали едва ли не сумасшедшей. Краем уха слышала, что она сводит с ума брата Лорда, а тому это и нужно, что они нашли друг друга, потому что коннетабель очень изменился. Одно то, что девушка не находилась в темнице за содеянное удивляло многих. Проходя через ворота, Ольха как всегда потупила взор, стараясь юркнуть внутрь двора, и оказаться за пределами прищуренных глаз солдат Кабая.
В мыслях витая, то хмурясь, то едва улыбаясь, Лиса медленно переоделась, задумчиво вешая одежду, также приводя волосы в порядок, как услышала голос мужчины:
- Да, я сейчас, -  но взглянув на него, поняла, что сейчас как ответ его не устраивает. Почему она его слушала сама того не понимала. Забравшись на кровать, тут же попала в его крепкие объятия, без которых уже не представляла себе ни одной ночи. Но почему то ее тянуло к окну, будто она упустит что-то важное, но нежно скованная руками Волка, успокоилась, засыпая:
- Сегодня у меня был хороший помощник, - улыбнувшись, девушка тут же провалилась в сон, столь беспокойный и прочно держащий в реальности, что под утро наверное рука мужчины наверное затекла от ее сжатых на ней пальцев.
Все менялось столь стремительно, что Ольха не могла удержать картин во сне, понять их и хотя бы не так бурно воспринимать, что проснувшись, почувствовала под собой бугор из простыни. Повернувшись, девушка посмотрела на безмятежное лицо Кабая. Улыбнувшись, аккуратно поднялась, спустилась на кухню. Все обернулись на раннюю гостью.
- Доброе утро, - с улыбкой поприветствовала Лиса всех. Словно застывшие статуи, люди смотрели на девушку, не зная как с ней себя вести. И сколько бы она не просила, доказывала, что она просто человек, чтобы с ней обходиться благородно, едва ли не почтенно, было все впустую, будто после ее ухода с кухни, кто-то приходил и говорил им обратное. – Ну, хорошо, устала с вами бороться. Завтрак приготовите минут через тридцать.
Зная Кабая, что он встает едва она покидала комнату, то все правильно в ее просьбе. Вернувшись в комнату, Ольха переоделась в брюки, заправив те в сапоги, надела рубашку красного цвета, подаренную Кабаем во второй раз. Взяв гребень, пыталась привести в порядок спутавшиеся волосы.
Горизонт окрасился в пурпурный цвет восходящего солнца, обещавшего теплый день. А у Лисы уже были дела. Не могла она просто так просиживать на одном месте, когда впереди маячила разлука с человеком, который похитил не только ее мысли, но и сердце. ольха обернулась, смотрела на мужчину, но слов так и не скажет она ему, так как она исчезнет, а ему отяжелять сердце она не хотела. Махнув рукой на неудачу с копной рыжих волос, вышла, а вернее выскользнула из комнаты, выходя на задний двор через кухню с молоком и булкой в руках, как неизменным завтраком. Возле верстака, нашла нож. Возле столба, подпирающего крышу по центру, в соломе, Ольха спрятала уже почти законченную фигурку лисы, которую она хотела оставить на память Волку. Да вот получит он ее после ухода Шейн домой. Прислонившись к стене спиной, она держала кусок хлеба в зубах, но чувство голода отступило перед ее увлечением. Плавное движение ножа по морде лисы, выправляло точные формы, маленькие глазки цепким взглядом, казалось, что животное живое, лишь маленькое, смотрела тебе в лицо. Ольха не замечала вокруг ничего, даже как проснулись люди, как оживились улицы. Ничего. Она делала подарок Ему.

+1

17

Это утро отличалось от прочих. Отличалось хотя бы тем, что проснулся Волк уже с явным ощущением грядущих перемен. Оно посещало полководца и раньше, но никогда не сулило ничего хорошего. Посмотрев на опустевшую кровать полководец усмехнулся – его рыжеволосой гостье никогда не спалось и она бежала куда-то очертя голову с самого утра, Кабай же разделял ее тягу к свободе, но порой раздражался ее нетерпению, с которым она бралась за любое дело. Вот и теперь вместо утреннего приветствия он снова глянул на подушку, не спеша встал, надел пояс с саблей и двинулся к шкафу, где облачился в рубаху.  Искать рыжую было бессмысленно, как и ветра в поле, даже если найдешь – что толку? Она опять погрузилась в очередную авантюру и вернутся за полночь, упав на кровать и возможно не сказав ни слова. Если вообще вернется – в последнее время гостья довольно часто говорила об отъезде. Могло статься и так, что девушка оставит даже не удосужившись попрощаться – от нее можно было ожидать чего угодно. Проигнорировав приглашение к завтраку мужчина спокойно спустился во двор, умылся из стоявшей рядом с воротами замка бочки с водой и оседлав коня бросился прочь от укреплений Рейнира. Глубже в лес, где выли такие как он, стараясь прислушаться к ощущениям и понять, чего ждать дальше. Все его переживания были связаны с Ольхой и проблем явно стоило ждать с ее стороны.
«В очередной раз», - мелькнула мысль в голове воина, когда он спешился возле леса и хлопнув коня по боку отправил его обратно в замок. Сам он не собирался возвращаться до заката солнца. Облюбовав любимое место у ручья он сел на землю и прислушавшись к журчанию воды впал в медитацию, стараясь привести мысли в порядок.

+1

18

Ее отвлек крик. «Они не могут не кричать?! А то как я тут, так ощущение, что вновь что-то произошло» подумала Лиса, поднимаясь смотрела на свое произведение, столь красиво и четко у нее вышла фигура, что удивлению ее самой не было предела. Выйдя из-под навеса, увидела как две женщины, держа за ворот мальчишек, которые уливались слезами, пытались доказать друг другу невиновность, как оказалось, своего ребенка. Ольха прищурившись смотрела на все это, думая вмешаться или нет. на них посматривали, никто не думал даже остановить. Закатив глаза, рыжая подошла к ним, взяв за шкирку мальчишек, внимательно, молча, посмотрела на женщин и также молча повела детей подальше «Своими криками больше испугали ребятню, чем смогли выведать что-то от них самих». Ольху никто и не подумал остановить лишь бросали в след сомнительные взгляды, к которым Лиса уже привыкла. Завернув за угол, посадила детей на брус, который служил иногда для привязи лошадей, когда тех чистили.
- И что в этот раз, вы двое не поделили?
- Он у меня украл монетку, а потом купил на нее булок! – плача, шептал один.
- Но ведь мы с тобой их съели вместе! – не отставал другой
Девушка, сдерживая улыбку, вытащила из кармана несколько монет, которые взяла где, не помнила, но там их уж нет.
- Вот тебе в два раза больше, за то, что лишился ты своих сбережений. А вот тебе, но меньше, ты все же виноват, хоть и поделился.  Теперь у меня к вам просьба. Только вы должны пообещать мне, что никому не скажете, пока я не уйду.
Дети закивали, смотря на нее заплаканными глазами.
- Вот это, - Ольха достала из кармана фигурку, на шее которой красовался локон ее волос, - вы отдадите коннетабелю, - увидев испуг, поспешила успокоить, - нет, не бойтесь. Просто отдайте ему и все. Но только когда я покину ваш город. Но я вернусь.
Она наклонилась к детям, всматриваясь в каждого. Ведь так важно, когда тебе доверяют, а Лиса именно это и сделала сейчас, доверив им свою тайну. Поцеловав каждого в лоб, она услышала цокот копыт. Обернувшись, увидела коня Кабая, но без седока. Она поискала глазами его на дворе, но лишь его личный конюх, выйдя, взял коня и повел в стойло. «Значит он у реки».
Она выбежала за ворота, резко остановилась на перепутье, думая, куда он мог поехать, ведь берег был пологим на мили.
- Там, - позади раздался голос. Девушка повернувшись, увидела указывающего стражника. Молча кивнув, она сорвалась с места.
Окрыленная, слегка запыхавшаяся, Ольха ворвалась на небольшой островок изумрудной травы, на которой сидел мужчина, сложив в успокаивающем жесте руки. Лиса медленно подошла к Кабаю, присела перед ним. Боясь нарушить его покой, хотя понимала, что в очередной раз сметает все его старания прочь, что никогда ему с ней не видать покоя, провела пальцами по аккуратной бороде, едва касаясь подушечками пальцев его губ.
- Кабай – тихо позвала его. – Кабай…
Ее голос самой напоминал шелест травы, который так ласкал слух, нарушая тишину своим трепетом. Мужчина открыл глаза, и Ольха медленно приблизившись к его лицу, нежно касаясь губ, что так манили ее, опустила их на траву. Сладок мед лишь той пчелы, что собирая нектар, выбирает цветок не за яркость, а за аромат, за позволение того, быть испробованным. Так и Лиса собирала с уст мужчины свою амброзию. А природа смотрела, подсматривала за двумя, которые предавались исступлению, ловя, забирая все, чтобы помнить и хранить в памяти то, что никому и никогда не смогли бы дать. Луна, как стыдливое дитя, лик прикрывала облаками, заставляя блекнуть звезды, скрывая пологом ночи мужчину и женщину, безмолвно храня их чувства.

+1

19

С появлением Ольхи душой Кабая овладело какое-то странное умиротворение, которое не могла подарить даже медитация. Появление женщины всегда вызывало в нем странные чувства, словно в его душе появлялась недостающая часть, то, зачем он ходил в походы и что искал в долгих скачках по полям Рейнира. Она была особенной, в ее присутствии он мог расстаться с саблей – своей единственной верной подругой из всех что у него были. Он был готов оставить коня в стойле и прошагать с ней километры, любуясь красотами лесов и забыть вернуться в замок на следующий день. Сердце воина успокаивалось при виде развевающихся на ветру рыжих локонов. Уже не волновал ни Миррад, с его копями, ни Дирон с его бесконечным жалобами по поводу проигранной войны. Все это становилось таким мелким и далеким, как и сама война. Знак Талия на шее больно обжигал кожу и был сорван. Наверное, бог войны не простит ему такого богохульства, но сейчас даже боги были не властны над главным гордецом восточных земель. Их кутала тьма, скрывая от посторонних глаз, луна обрамляла образ женщины, подчеркивая каждый изгиб ее тела.  Не долго думая Волк сорвал с нее подаренную когда-то рубаху, бросив ее на мягкую как шелк траву. Он был очарован ее телом, дыханием и голосом. Словно безумец, добравшийся до предмета своего вожделения или мечтатель, наконец, дотянувшийся до звезд он ласкал женщину, которая могла стать его жизнью, его ветром, который дарил покой и свободу. Дул прохладный ветер, вокруг шелестела трава, раздавалось тихое дыхание Ольхи, чьи глаза казались гораздо зеленее здешних деревьев и трав, а губы гораздо мягче речного бриза. Он мог провести с ней целую вечность, но она собиралась уйти в ближайшее время, он видел это по ее глазам в последние дни. Полководец не хотел ее держать, не было больше цепей и не могло быть уговоров. Ее ждали дома, у нее были свои обязательства, свой долг…
Долг. Слово не раз проклятое Кабаем, слово, которое словно звон цепи, лишающий волка свободы. Ему оставалось только выть на луну, сидя в каменной будке, куда он должен был возвращаться после того, как ему посчастливиться сломать пару звеньев. Легкое касание ладони Ольхи, она коснулась щеки Кабая, унося куда-то далеко все переживания о нелегкой жизни сумасбродного коннетабеля. Он был дикарем, а она была под стать ему. Говорили, что она сводит полководца с ума, но он и без нее давно был сумасшедшим. В голове всплыло пророчество. Он действительно сполна напился крови и теперь хотел только покоя. Потому старался зачерпнуть как можно больше неги, снова и снова впиваясь в губы своей возлюбленной. Он знал, что завтра, или может, через пару дней она убежит восвояси, туда откуда пришла и заберет с собой его душу, тот покой, что он обрел за эти несколько месяцев. И было плевать на сломанную мебель, на разбитые тарелки и резкие слова. Даже на того воина, который едва не убил женщину, дерзнувшую вызвать его на поединок. Все это осталось где-то в прошлом, там, где мир был гораздо больше. А сейчас он ограничился только на образе женщины, плавно и незаметно ставшей пределом его мечтаний. Он и представить не мог, что через несколько месяцев она будет спрашивать о том, смог ли он найти ей замену. Но сейчас это было совсем не важно и губы военачальника снова коснулись нежного шелка кожи шаддской гостьи, которую он хотел сделать хозяйкой всего, что имеет он сам.

+1

20

Жизнь столь коварна, что если ты не будешь еще хитрее чем она, то не испытаешь счастья, того, что сейчас чувствовала Ольха, тяжело дыша, стараясь прийти в себя в объятиях Кабая. О мыслей о возвращении внутри щемило сердце. «Как покинуть его? Как оставить того, кого ты любишь больше этой жизни?» Если бы она могла отдать себя во власть слез, которые порой душили ее так, что хотелось рычать, крушить все вокруг от безысходности. Но толи она слишком черства, толи ее независимая натура не могла позволить сей слабости. И от этого, девушка окуналась днем в работу до изнеможения, а ночью, усталая, падала рядом с Волком, забывалась в провальном сне, или же мучила его ночь напролет, что утром они едва могли очнуться.
Утро пришло, скользя лучами, которые смогли пробиться сквозь густые кроны деревьев, траве, лишь чуть выхватывая, озаряя мужчину или женщину, спавших на земле, едва укрытые красной рубашкой. Вдали тихий волчий вой не смутил людей, лишь заставив пошевелиться. Ольха приоткрыв глаза, потянулась, пытаясь выпутаться из кокона рук и ног Кабая.
- Волк. Мы не вернулись в замок, как бы твой брат не начал метать молнии за такое безрассудство. Ведь ты один покинул дом.
Девушка рассмеялась, смотря на просыпающегося мужчину, вскакивая потянула того за руку, крепко держась за нее двумя ладонями. Нагота перестала ее смущать. Ведь его руки знали ее тело лучше его взгляд, и наверное предложи Волку слепить ее статую, Кабаю не потребовался бы образец, то есть она. Он воспроизвел бы все с точностью до идеала. Она манила его как речная богиня в свои сети, в прохладу утренних вод, увлекая. Наверное можно было подумать, при первом взгляде на нее, она воровала мужчину из реальности, готовая оставить этот мир без него, стать хозяйкой его сердца, закрыть то от всех, и оберегать покой своего мужчины даже от Лорда Рейнира, который мог заставить Кабая вернуться. Но на пути будет Она.
Солнце уже во всю огласило о начале нового дня, а мужчина и женщина, казалось бы, застряли в своем мире, где было утро. Ольху все чаще тянуло в его объятия, и в тоже время гнало прочь с мыслями «Не привыкай! Потом будет очень тяжело!» В замок они вернулись лишь к обеду, голодные и уставшие. Едва на горизонте показались стены, окружавшие главный дом Рейнира, как девушка тут же выпускала руку Кабая, отходя чуть в сторону. Не зачем было другим видеть. А вот чего, она так и не могла найти ответ.
Поднимаясь по лестнице к покоям мужчины, Ольха резко остановилась.
- Проводишь меня к ночи.
Слова застряли. Больно стало в груди от сжимающих сердце клещами обстоятельств. Девушка посмотрела на мужчину, но не выдержав его взгляда прошла мимо, скрываясь за тяжелой дверью его комнаты, вновь оказалась на окне. Ей хотелось кричать, чтобы вышла боль из души, чтобы сердце приняло разлуку, и понимало, что они встретятся, что она вернется, не смотря ни на что, вернется. Пусть даже если некуда будет. Она давно себе пообещала, что не будет в ее жизни мужчины другого. Только Волк. Ольха не слышала шагов позади себя, погруженная в думы о расставании, прошептала ветру, чтобы унес ее слова:
- Я люблю тебя, Кабай…
А на дворе во всю кипела жизнь, и именно сегодня Лисе было все равно что там происходит. новый день, новые хлопоты...

+1


Вы здесь » Доминион - По праву силы » Флешбеки » Уходя, не закрывай дверь, чтобы вернуться


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC