Доминион - По праву силы

Объявление


Время и погода:


Добро пожаловать в Элтинор!




В игре сейчас 1271 год.
2 число месяца олун.
Утро
Погода внизу страницы, под формой ответа.




22 августа: Внимание! С сегодняшнего дня форум официально прекращает свою работу. Подробности в объявлении.



12 июля: Поздравляем Аннабет! Она заняла первое место в конкурсе на лучший пост весны. Остальные участники тоже молодцы :р

30 июня: Прием постов на конкурс наконец-то закончился. Теперь настала пора выбирать и голосовать за лучший весенний пост.

20 июня: Дорогие участники форума! Квест-маскарад подходит к своему логическому завершению. Спасибо всем, кто участвовал и тем, кто помогал в организации глобального квеста. Все игроки получили по 500 флорианов, а наиболее активные — памятные подарки от администрации. Убедительная просьба до 25 июня покинуть квестовые локации. По прошествии этого времени они будут закрыты.

Внимание! Не упустите свой шанс принять участие в конкурсе на лучший весенний пост. Посты принимаются до 22 июня! Спешите!

26 мая: Для всех, кто хочет что-то интересное и неограниченное рамками нашего мира, был создан раздел альтернативной игры.

11 мая: С Днем Рождения, Доминион!
Присоединяйтесь к празднованию годовщины открытия форума! И не забудьте про интересный конкурс приуроченный к празднику ) А в лавку завезли новые подарки.

21 апреля: В игре наступило 31 число месяца лолы 1271 года. В течение недели всем, кто записался на квест-маскарад, следует прибыть на праздник.

22 апреля: Приглашаем всех пытливых и склонных к философии ознакомиться с новыми акциями на представителей научного сообщества «Искатели».

17 апреля: В преддверии предстоящего скачка, в летопись добавлено описание произошедших в игре событий.

13 апреля: Для тех, кто любит заниматься незаконными делами, была добавлена новая акция.

7 апреля: Внимание!
Администрация форума объявляет о том, что через две недели будет совершен временной скачок, после чего состоится глобальный квест, запись на который открыта уже сейчас.

31 марта: В последний день марта хотим объявить о новом, простом и интересном конкурсе.

29 марта: Благодарим Кабая за то, что его стараниями на форуме появилось описание Дома Рейнир.

2 марта: Для новичков, которые хотят взять интересную роль и участвовать в коварном сюжете, мы добавили Акцию №3. Во имя справедливости.

14 февраля: Часы пробили полночь, и настал новый день, а именно День всех Влюбленных!) Не будем рассуждать стоит ли отмечать чужой католический праздник, а просто воспримем это как повод еще раз сказать любимым заветные слова. Дарите подарки, ведь у нас в лавке 20% скидка. А так же в честь праздника у нас новые сувениры в лавке и романтический конкурс))

29 января: Важная информация по поводу проблем с доступом на сайт.

17 января: У нас появилась Акция №2. Невинность и коварство. В ближайшее время все акции и списки вакансий будут пополнятся новыми ролями. А в отделе кадров вас ждет заманчивое предложение.

15 января: Поздравляем участников конкурса на лучший пост, а так же Даррэла, который по праву занял первое место!)))

10 января: Внимание, внимание! У нас новое голосование. Не приходите мимо, читайте рассказы участников с дружеского форума, выбирайте лучший по вашему мнению до 18 января.

6 января: Принимайте участие в голосовании на лучший пост.

31 декабря: Поздравляем всех с наступающим праздником! Желаем всего-всего самого доброго вам ^_^

30 декабря: До Нового года осталось совсем чуть-чуть. И немножко опережая его, хотим поздравить вас с праздником и пожелать самого лучшего, доброго и радостного. Спасибо, что вы с нами)))
Конкурс на лучший пост продлен до 6-го января 2014 года. В сувенирной лавке новые подарки, которые вы можете приобрести до 8 января 2014 года со скидкой 20%

16 декабря: Конкурс на лучший пост вновь объявляется открытым! К голосованию принимаются посты, написанные игроками в период с октября по декабрь.

3 декабря: С сегодняшнего дня форум Доминиона будет доступен не только по привычному адресу dominion.rolka.su но и по короткому eltinor.ru

11 ноября: В Элтиноре вновь праздник! И мы организовали художественный конкурс, в котором вы точно захотите поучаствовать. Подробности в объявлении. 4 ноября: В статью про быт добавлена новая информация. Читайте увлекательные истории про отравления и яды здесь.

31 октября: В Доминион завезли подарки!
И в связи с этим событием на форуме открылась сувенирная лавка. Теперь у каждого появилась счастливая возможность дарить и быть одаренным. Но и это ещё не все. Читайте больше в объявлении.

Сегодня Хэллоуин!
Потому вдохновляемся мрачноватым настроением поздней осени и Дня Всех Святых, принимая участие в новом конкурсе.

Официальное открытие форума состоялось 11 мая сего года, ровно через три месяца после начала воплощения нашей безумной идеи в жизнь.

Дорогие гости и участники форума, вы можете смело писать анкеты, регистрироваться и даже (о чудо!) начинать игру!

Развернуть

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Подземелье

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s2.uploads.ru/t/qtvg6.png

http://s2.uploads.ru/t/y87PL.png

После мрачных коридоров замка, спустившись по лестницы в подземелье, можно и не заметить что оказались в самом негостеприимным месте цитадели. Единственное отличие от верхних коридоров — отсутствие гобеленов и двери с решетками, ведущие в небольшие и пустые камеры. Представители семьи Корн-Терион скоры на расправу, и узники здесь надолго не задерживаются. Кроме маленьких и холодных камер в подземелье есть комната пыток. Разнообразные инструменты, способные причинить преступнику нестерпимую боль, в разнобой висят на стенах или стоят на полу. Именно в этой комнате чаще всего и заканчивают свои дни узники. Корн-Терион не без причин славиться своей жестокостью.

0

2

« Библиотека

14-15 число месяца агни, 1270 год.
Ночь и утро.

В подземелье, куда привели Рилерда, было немногим хуже, чем наверху: тот же холод, хватающий за ноги железными кандалами, как будто и не было никакой обуви, неприветливые камни, даже на вид жёсткие и злые. Стражникам не нужно было бороться с сопротивлением пойманного барда, но в камеру его всё одно втащили под руки: у лютниста подгибались колени от страха и слабости, а у солдат не было причин якшаться с пленником.
В каменной клетушке, оставленный на силу собственных ног, Рилерд едва не грохнулся там, же, где стоял, но удержался на ногах, оглянулся на истерично взвизгнувшую дверь камеры. За ней стоял хмурый солдат, и в его взгляде не было ни снисхождения, ни ненависти, и это равнодушие только больше напугало барда. По-детски закусив губу, бард отвернулся от этого взгляда и отошёл к дальней стене.
Он столько раз рассказывал истории другим. Хорошие истории. Такие, в которые хотелось верить. Неужто он не сможет рассказать одну - всего одну! - себе? Одну, последнюю. Рилерд не надеялся на чудо. Даже если леди Железная Леди поверит, что к ней в руки попал всего лишь умалишённый дурачок, его убьют просто чтобы исключить всякую опасность. Видят боги, северный Дом не в том положении, чтобы позволять себе милосердие. Это и кошке понятно.
Наедине с собственными мыслями Рилерду удалось побыть всего ничего. Ему показалось, что дверь заскрипела вновь едва ли через минуту после того, как строгий солдат закрыл её с той стороны. Рилерд поёжился, сгорбился и закрыл глаза. Он почувствовал себя ничтожно маленьким муравьём, оказавшимся под громадой сапога.
Льдистые глаза Энрики Корн-Терион так же не отражали ни тени чувств, когда бард из Саларра шипел, кричал и рыдал, отвечая на вопросы палача. И всё-таки в них было что-то такое, отчего Рилерд раз за разом искал её взгляд, даже когда вся её фигура терялась в тени, расплывалась во влаге его собственных слёз. Он и сам не знал, зачем. Потому что она была единственным незыблемым монументом спокойствия в этой безрадостной картине конца жизни ничем не прославившегося певца.
Он говорил им правду. Ту, что мог отдать, не нарушая клятвы верности, въевшейся в его сердце, как печать Дома - в запястье. Ту, что не заставила бы его пожелать себе смерти вернее, чем боль. Ночь ещё не вышла на вершину своего царствования над миром, а они уже знали о нём больше, чем друзья из Школы, больше, чем вдова из нижнего Саларра.
Но он плохо помнил, как оказался на полу тесной клетушки, и что предшествовало этому. Он бы хотел быть уверен, что не  сболтнул лишнего... по счастью, он был слишком изнемождён, чтобы думать. Он увидел звёзды над собой даже раньше, чем холод взялся за его тело. Звёзды, вмороженные в ярчайший зимний лёд, и тонкий изящный серп луны, улыбнувшийся ему и тут же пропавший. Звёзды подтачивали ледяную глыбу, всплывали к поверхности айсберга и улетали ввысь, и только две звезды оставались в сердце прозрачной громады. Рилерд очнулся, когда звёзды стали меркнуть. Пытаясь отогнать боль в теле, он ещё долго думал о том, что же случилось со звёздами. Или же это лёд перестал быть прозрачным?
На посту охранника тюрьмы горел огонь, но в камере Рилерда можно было только догадываться о расположении предметов. Бард долго лежал без движения прежде, чем принялся изучать своё узилище, морщась и шипя при каждом движении. Пустота, обещанная темнотой, кончалась очень быстро во всех направлениях. И он был один. Не было даже рун. Даже рун...
Рилерд всхлипнул. Не так он представлял себе момент триумфа над безумием Мааре. Не столь жгучей пустотой и желанием хоть чьего-нибудь присутствия. Хотя бы этих...
Он поймал себя на том, что чертит на полу линии рунного шрифта, на ощупь, непонятно чего ожидая. Не произошло ничего. И это было логично, но оставило Рилерда ещё более покинутым. Он обхватил себя за плечи, и раскачивался вперёд-назад до тех пор, пока кто-то не лязгнул замком камеры.
Испуганно вздрогнув, Рилерд поднял руки в защитном жесте и попытался как можно дальше отползти от источника света, не способного принести ничего лучше скорой и безболезненной смерти.

Отредактировано Рилерд Кевальд (2013-09-26 01:20:19)

+7

3

Библиотека http://s3.uploads.ru/vqrVb.png
1270 год. 15 число месяца агни. Утро.
Она не любила кровь. Не переносила ее вид, запах. Почему-то запах крови она всегда чувствовала слишком остро. Он вызывал головокружение. К горлу подкатывала тошнота. Хотелось прикрыть платком нос. Отвернуться, не смотреть. Но разве имела она на это право? Она глава Дома Корн-Терион, а не малахольная девица.
Крови было немного. Но даже этого хватало, чтобы вызвать у леди омерзение. Иногда она задумывалась, так ли необходимо ее присутствие во время допроса? Да. Необходимо...
Стоя здесь словно каменное изваяние, она смотрела на барда. Слушала барда. Отвечала ледяным спокойствием на его взгляд, полный боли, страха, горечи. Ей было всё равно?.. Ей было всё равно.
Когда бард из Саларра потерял от боли сознание, Энрика велела отвести его в камеру. И направилась прочь из подземелья. Прочь от этих каменных стен, которые ее душили. Прочь от этого полумрака, что сводил с ума, давал волю воображению. И казалось что там, у стен, в темноте сидит злой монстр. Тот, что пугают детей родители, чтобы они не ходили одни в мрачный подвал. Энрика ненавидела вид и запах крови. А еще больше ненавидела северную цитадель. За ее каменные стены, узкие окна, мрачные коридоры. Она чувствовала себя словно в склепе. И лишь в библиотеке и своей комнате с большими окнами чувствовала себя лучше.
За окном в ее покоях светлело. Туман развеялся над замком и долиной перед ним. Но лучи предрассветного солнца были скрыты под тяжелыми и серыми тучами. В этих краях редко бывала хорошая погода. Но зимой почти всегда светило солнце. Не было туч, не было туманов. Она ненавидела осень. За то, что солнечных дней так мало. За то, что так много серых и унылых дней.
Женщина стояла у окна и вглядывалась вдаль. Бездумно, по привычке. Она выглядела усталой. Ведь не спала уже который день подряд. И не только потому что было много дел, требующих ее внимания. Ночью приходили кошмары. Воспоминания. Обвал, смерть любимого. Мертвый Вейдан, жестокий и холодный взгляд мужа, который сам допрашивал убийцу их ребенка. Были и другие сны. Но чаще повторялся именно обвал. И ей было страшно засыпать. Страшно вспоминать былое и переживать это вновь и вновь. Она ненавидела свои сны. Потому что боялась. И не могла от них избавиться.
Энрика наблюдала как предрассветный луч пробивается сквозь серую хмарь туч. Как медленно долина светлеет, и из пейзажа за окном уходит серость, грязь. Облака, словно погоняемые прочь солнцем, уходили, и Энрика видела вновь голубое небо, ослепляющий свет солнца. На душе стало легче? Да. Немного.
Дверь в комнату открылась. Энрике даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать кто это был.
Эдвард. Он всегда знал где искать главу Дома. Что ж. Они давно были знакомы, чтобы он смог изучить все ее привычки. Тем более что она их и не меняла.
– Эдвард, – тихо произнесла женщина, когда брат ее покойного мужа встал у нее за спиной.
– То, что рассказал нам пленник, не дает нам ничего. Много информации, но если ей верить, он действительно просто бард.
– Предлагаешь отпустить его? – резко спросила Энрика.
На время в комнате повисла тишина. Неприятная.
– Решать тебе, – спокойно ответил родственник.
«Да. Мне...» – флегматично подумала женщина, разглядывая небо за окном.
– Идем.
Она развернулась, посмотрела бесцветным взглядом на Эдварда и направилась к выходу. Ей не хотелось идти. Не хотелось снова видеть кровь. Тьму подземелье. И чувствовать как серые камни окружают ее и словно сжимают в кольце. Но... какая разница?
Плененный бард забился в дальний угол как только стражник отворил дверь его камеры. Он выглядел жалким, несчастным. Испуганным. Словно маленький зверек рядом с хищником. И не знаешь то ли хищник пройдет мимо так и не заинтересованный жертвой, то ли порвет острыми клыками зверка на мелкие кусочки. Энрика, правда, мало походила на хищника. Она так и оставалась холодной. Спокойной. Безразличной. Будто и не человек.
Заметив, что бард прячет лицо от яркого света, Энрика загородила спиной стражника, держащего факел.
– Я не могут отпустить тебя, – в голосе проскальзывало что-то... Будто ее печалило это? Нет, вряд ли. Скорее просто показалось. – Я не могу быть уверенной даже после допроса, что всё, что ты рассказал – правда. И ты не шпион Саларра.

+7

4

- Я знаю, миледи, - отражением неведомого цвета, краски, капнувшей и растворившейся в воде, сказал бард из Саларра, роняя руки на колени. Болезненно щурясь, он посмотрел на Энрику, но не увидел ничего, кроме тёмного силуэта в ярком красноватом ореоле огня. И всё одно он прозревал её ледяной взгляд, и в его воображении острые грани оплывали в тепле двух звёзд. Бард опустил голову.
- Я всё равно не смогу рассказать вам другую правду, её у меня нет, - с каждым вздохом сглатывая горький и колючий ком, подступающий к горлу, говорил он, и в этот час верил своим словам. Путешествие с Ирис, её откровение в одинокой таверне, Девирр - всё это казалось таким далёким, что, должно быть, произошло с кем-то другим, с героем не очень умной баллады.
А ведь только два дня назад он бродил по родному городу, считая, что сходит с ума, складывая слова в исповедь перед Луной и ничего не желая так яростно, как покоя. Только два дня... четыре - если считать дни от проклятого сновидения. Как может жизнь в считанные часы заключить так много, что перевесит полжизни?
- Я знал, что совершаю глупость, когда начинал этот путь. Но и его другим я сделать бы не смог. Я искал... и, кажется, нашёл, - в слабой вспышке душевной силы, переломанной прошедшей ночью, но, как оказывается, не умершей до конца, Рилерд поднял взгляд на Энрику. Все образы, что приходили к нему с тех пор, как он оказался в Корн-Терионе, замешанные на боли и обожжённые в отчаянии, в самом деле стали кирпичами, и валялись на полу темницы рядом с бардом, под ногами стражника и Леди. Рилерд в первый раз по-настоящему ощутил, насколько мала была его последняя обитель. Того и глядишь - завалят собственные слова.
Он неуверенно начал, не сомневаясь, что получит отказ:
- Если бы вы дали мне бумагу и перо... я отдал бы вам это... и в вашей власти после сжечь или оставить... я, понимаю, это много...
Вздрогнув от боли в пальцах, которыми против воли он начал шевелить, Рилерд замолк на полуслове.

+7

5

– Я искал... и, кажется, нашёл.
«Погибель ты свою нашёл, глупец».
Энрика едва заметно вздохнула. Устала. Устала за эти дни так, как не уставала никогда. Бард не был в этом виноват, но всё равно хотелось дать волю злости, сорваться именно на него.
«Бессмысленно».
Он вновь смотрел на нее. Не мог видеть взгляда леди. Не мог видеть ее лица. Но смотрел. И тогда в библиотеке. И во время допроса. Всё время смотрел на нее. Искал взгляд. Пытался что-то разглядеть в нем? Или добиться жалости? Она не знала. И удивлялась. Никогда прежде так себя узники не вели.
«Бессмысленно».
– Если бы вы дали мне бумагу и перо... я отдал бы вам это... и в вашей власти после сжечь или оставить... я, понимаю, это много...
– Тебе дадут перо, бумагу и чернила. Нельзя отказывать в последнем желании. Эдвард, – не оборачиваясь, сказала Энрика. – Пусть принесут. И оставьте ему факел.
Эдвард вернулся довольно быстро. Он принес пару листов бумаги, склянку с темными чернилами и перо. Оракул Инатель молчал всё это время, но Энрика и так знала что может он сказать. Стражник воткнул факел в железное кольцо на стене камеры и замер, ожидая дальнейших приказаний или когда уже уйдут леди и лорд. Долго ждать не пришлось. Не проронив ни слова, Энрика покинула подземелье вместе с Эдвардом, оставив узника наедине со своими мыслями, бумагой, пером и каменными холодными стенами.

http://s3.uploads.ru/e2jWb.png Покои Даррэла

+4

6

Огонь над дверью камеры, почти что поднебесный для узника, полулежащего у каменной стены, заставлял тени плясать вокруг замершего без движения человека. Это было хуже, чем полная темнота, во тьме боль казалась бесплотной, и потому незначительной. Теперь же бесформенные и страшные порождения Энфера водили хоровод вокруг пленника цитадели Корн-Терион, сжимая круг. Он ощущал их дыхание загривком, слышал тихий смех. Оставшись в одиночестве, но на свету, Рилерд понял значение последнего желания, и жалость к себе снова переполнила его. Он уронил голову на скрещенные руки и рыдал, но слёзы быстро вышли и, ощущая на лице подсыхающие грязные дорожки, поэт помимо воли вновь стал перебирать те образы, что складывались в строгие формы в его голове с самого детства, но никогда до этих странных дней они не имели большого смысла даже для него самого.

«Мой голос тих, я отыскал слова
В пустых зрачках полночного покоя.
Божественно пуста моя глава,
И вне меня - безмолвие пустое»

Осознав, что уже в двенадцатый раз повторяет про себя одно и то же, Рилерд вскинулся, шипя от дёрнувшейся на резкое движение боли, и потянулся к оставленным лордом письменным принадлежностям. Всмотревшись в четыре строчки, бард в раздражении смял лист и отбросил прочь. Не то. Не то! Не то... леди Энрика молчала... она почти всё время молчала, кроме того первого раза, когда он увидел её наверху, в комнате с книгами - библиотеке или кабинете. Она молчала, и это было больше, чем просто скупость слов. Молчание стояло меж молодым лицом и беспощадно-равнодушным льдом в глазах. Молчание заполняло пустоту меж радостью людей доминиона и скорбными складками у губ их Леди. Луноликая, за что людям такие испытания?
Рилерд не думал о себе, вознося этот вопрос. Но то ли ответ, то ли собственная мысль, родившаяся из проведённой в бреду ночи, была ему ответом: «Чтобы найти себя».
В тишине, повисшей за этой мыслью, Рилерд снова сидел без движения, и все мелочи, что он примечал до сей минуты, обретали для него новый смысл. Пусть он ни разу не видел этих Даррэла и Алитэю - он знал Ирис. Пусть он не отличал выдумки от правды в рассказах о былом лорде Корн-Териона - он видел его супругу, одевшую душу в железо. Пусть всё, что он мог сказать, было выдумкой - она всё равно не увидит свет. Он просто был обязан доказать, что остался Её голосом, и уходит к Ней, а не бежит от Мааре куда угодно, лишь бы не в Лабиринт.

«В руке моей серебряная чаша
Полна холодной ключевой водой.
Говор ручья в весенней чаще
Напоминает детский хоровод»

Строки находили своё место с трудом, через силу, но в то же время остановиться было невозможно. Слова, слова, слова... и снова, и по кругу, и в новом порядке, но так же сохраняя строй и шаг. И дальше, и дальше, рассказывая историю, которой могло и не быть. Но вот, что искал Рилерд в глазах Энрике, и он сам понял это незадолго до того, как записал на бумаге. Изведает ли эта женщина ещё когда-нибудь радость материнства? Возможно ли, что дети Джулиана Корн-Терион, выросшие в дружбе, принесут в этот край своё тепло?
Рилерд долго смотрел на то, как уходит в лист сверкающая ониксовая вязь дрожащих строчек, смотрел сквозь бумагу на разворачивающиеся перед его внутренним взором разные концовки этой истории, счастливые и не очень. В них появлялось лицо Ирис, совсем рядом с лицом Даррэла, который в представлении Рила был очень похож на лицо Энрики, лишь более мужественным, и это была самая счастливая сказка из всех, что он мог себе рассказать. После и Энрика, и её дети, и даже Ирис ушли из его мыслей, зато пришли другие. Родные, гернтар, лорд Ильнатар... Аннабет. Должно быть, слухи совсем скоро донесут до Саларра весть о казни барда, леди просто обязана будет показать его смерть народу, дабы укрепить его веру в силу своего доминиона, а иные Дома остеречь от идеи вынюхивать на территории Корн-Териона. Удостоена ли будет память о нём хоть одного её слова?
Печально было думать об этом, но прежде, чем схвативший сердце железный обруч снова выдавил из груди слёзы, Рилерд уцепился взглядом за скомканный клочок бумаги. Закусив губу, бард потянулся, подобрал лист и развернул его. Тщательно разгладил, смазав слегка последнюю строчку, но это имело мало значения. Взяв перо, он почти одним махом дописал остаток слов:

«Скажи, я прав, ведь эта пустота
И есть начало верного служенья,
И будет свет, и будет наполненье,
И вспыхнет Роза на груди креста?

...Но нет ответа. Тянется покой,
И кажется - следит за мной Другой,
Внимательно и строго ожиданье,

И я уже на грани естества,
И с губ моих срываются слова,
Равновеликие холодному молчанью...»

После этого всплеска бард обессиленно оставил бумагу и перо и растянулся на полу, почти не ощущая его холода, лишь онемение в тех местах, где остались кровоподтёки. Невидящим взглядом он смотрел на догорающий факел, не имея представления о прошедшем времени и о том, сколько ещё ожидания ему предстоит. Перед глазами снова вставали картины прошлого, которые в воображении можно было переиграть и пустить историю по другому курсу, что не вёл бы ни к эшафоту, ни к Лабиринту. В воображении человеку дарованы все силы Мааре, создателя мира. Но лишь в воображении...

Внутренний двор »

Отредактировано Рилерд Кевальд (2013-10-04 23:51:38)

+7

7

Возможно, не было смысла торопиться, но Энрика уже дала распоряжение. Возможно, нужно было дать барду время, чтобы смириться с мыслью о смерти, но во дворе уже всё приготовили для казни. И осталось только привести Рилерда Кевальда.
Глава Дома отдала приказ и знала, что он будет исполнен точно и сразу же. Потому контролировать не собиралась. Так что в камеру к лежащему на полу узнику, когда факел уже совсем потух, вошли двое стражников, чтобы отвести его во двор. И казнить. Они не слишком церемонились с бардом, подняли его за плечи и поволокли по длинным коридорам наверх. Но прежде чем потащить, один из воинов Дома Корн-Терион поднял разбросанные и исписанные рукой барда листы. На пару секунд замер, изучая и читая строки, хмыкнул и сложил бумагу в карман.
– Миледи говорила что хочет забрать себе то, что ты написал. – Обратился он к Рилерду. – Ты ведь не против? – его слова прозвучали как издевательство. – Ну, конечно же, не против.
Они повели его. И шли не так уж долго, как, возможно, хотелось барду. А когда вышли во двор, палач уже ждал. К нему и повели пленника. Барду надели на голову мешок, поставили на колени.
Один из стражников толкнул другого.
– А где корзина для головы?

Игровая информация

Рилерд Кевальд, вы переходите в локацию Внутренний двор

0

8

Библиотека http://s3.uploads.ru/vqrVb.png
18 число месяца агни. 1270г
Вечер.

Ну, вот и все. Сказать хоть слово в свою защиту Даррэлу не позволили. Впрочем, он и не собирался оправдываться. Имея определенный склад ума, наследник Корн-Терионов легко поступил в Академию. Но доучиться ему не дали. Даррэл не был выдающимся стратегом и тактиком. Возможно, он ошибался. Возможно. Но ни о чем не жалел. Внутренняя уверенность, что все сделано правильно, позволила Даррэлу спокойно выслушать слова матери. Он ничего не хотел. Просто посмотреть ей в глаза. Но в этом ему тоже было отказано.
И сейчас спускаясь по выщербленной лестнице в подземелье под конвоем телохранителей Энрики, Даррэл испытывал чувство благодарности за то, что его не унизили, связав руки за спиной, как обычному преступнику. Даже теперь он все еще оставался наследником Корн-Териона.
«А завтра она отправит тебя на эшафот. Одно слово, Вельсар, и я вытащу тебя».
«Нет».
«Мы вернемся в Иль-Риннор».
«Нет».
Арк не шутил, он мог это сделать. Мог. Даже не убивая.
«Вельсар…»
«Нет».
Эхо шагов гулко разносилось под каменные своды подземелья и возвращалось назад слабым шепотом. Решетка с надрывным скрежетом отошла в сторону, и Даррэл шагнул в свою новую обитель.
− Простите… милорд.
Даррэл обернулся, удивленный этим неожиданным проявлением участия со стороны одного из своих конвоиров, но дверь уже с грохотом закрылась, отделив его от вооруженных людей. И от свободы.
В тусклом свете свечного огарка Даррэл осмотрел свою камеру. Сырые стены с осклизлой плесенью по углам, охапка гнилой соломы, непуганые крысы, привстающие на задние лапки, чтобы получше рассмотреть незваного гостя. Пять шагов вдоль одной стены, шесть вдоль другой. Даррэл погасил свечу и сел у стены, прижавшись к холодному камню спиной и затылком. Закрыл глаза.
«Вот и все. Кира расстроится».
Цепкие, острые коготки коснулись его руки. Внушительных размеров крыса взбежала по рукаву на плечо.
«Ты убил себя? Зачем?»
«Не мог же я оставить тебя здесь одного?» − Арк остервенело почесал задней лапой за ухом. – «Блохи! Хренова уйма блох! А ты еще спрашивал, почему я предпочитаю быть цеваром!»

+4

9

Библиотека http://s3.uploads.ru/vqrVb.png
22 число месяца агни. 1270 год.
Ближе к вечеру.

Прошло каких-то десять дней с возвращения детей в родной дом. А ей казалось, что уже прожила целую жизнь. Жизнь, в которой всё быстротечно. Радость сменяется горем в один момент. Счастье ускользает из рук, стоит только его заполучить. Но не было больше той боли, что двадцать с лишним лет сжимала в тисках ее сердце. Измениться, стать прежней Энрика не могла. Просто стало легче на душе. Потому что вернулись дети. Потому что осада Вейра окончена. И за всё это счастье цена заплачена достаточная. Отчего же она не радуется?

Энрика вернулась в цитадель из Девирра еще днем. И сразу же заперлась в библиотеке, не желая никого видеть. Совет Десяти выматывал. Женщина каждый раз себя ощущала разбитой, опустошенной. Ее не считали равной. Корн-Терион не принимали в расчет, и ждали, когда же хрупкая женщина оступится, ошибется, погубит Дом, доминион, а Риффы и Дироны, словно стервятники, поделят труп некогда могущественного тигра. Но они ошиблись. Все они. А не Энрика. Корн-Терион выстоял. И уничтожил змею.
На Совет она пришла без наследника. Чем вызвала недоумевающие взгляды. Наверняка лорды хотели поглазеть на него, будто на неведомую зверушку откуда-нибудь с Черепашьих островов. Какое же их ждало разочарование, когда единственным сопровождающим Энрики был Эдвард Корн-Терион. А она лишь едва заметно усмехнулась.
В войне с Риффами наступил переломный момент, который изменил ситуацию в одночасье с пользой для северян. Правда, теперь назревала новая война. И, несмотря на то, что это было хорошо для Корн-Териона, так как Дирону придется забыть об Оторе и Тауде, Энрика тому была не рада.
– Не думаю, что это затянется надолго, – сказал Эдвард ей, когда с обвинениями Саларру выступал Лорд Дома Шадд. – Нам следует благодарить богов за то, что Артур оказался в плену у паука.
Она ничего не ответила, лишь раздраженно поджала губы, выражая несогласие со словами оракула. Погибли люди. И будут умирать лишь потому, что Ильнатар Саларр имел неосторожность похитить младшего отпрыска Шадда. Или это была не случайность? Женщина помнила разговор с Артуром в Столице, но неужели он решил выполнить, таким образом, ее просьбу? Как жаль, что его здесь не было.

Но Совет закончился. И теперь она дома. И есть еще время, чтобы отдохнуть, заняться делами, которые она откладывала до сих пор. Алькира ее избегала. Не то, чтобы Энрика искала с ней встречи, но отчего-то подобное поведение дочери, к которому следовало привыкнуть, задевало до глубины души. Кира вела себя совершенно непредсказуемо. Когда мать ждала агрессии, Алитэя замыкалась и не с кем не говорила, не творила ничего из ряда вон выходящего. А когда Энрика думала, что дочь смолчит, та, словно идя наперекор, выговаривала всё на повышенных тонах, выражала всю степень своего возмущения. Энрика не знала чего ждать, и, наверное, была рада, что Кира сейчас ведет себя тихо. Хоть и пыталась пару раз попасть к брату.
Габриэлла как и обычно демонстрировала кротость и послушание. Она плохо переносила разлуку с мужем, и Энрика не могла понять почему. Девушка не выглядела влюбленной в ее сына. Но... безумно за него переживала. И осуждала действия главы Дома. Ничего не говорила, однако, это читалось во взгляде. И она с Кирой была не единственной кто избегал Энрику. Себастьян какое-то время оставался в Корн-Терионе. Вначале коннетабель пытался убедить Энрику выпустить сына, но они лишь разругались, так и не достигнув взаимопонимания. Железная леди злилась на сына и не собиралась его выпускать, как минимум, неделю. Себастьян не мог взять в толк с чего ей вдруг злиться, ведь, благодаря Даррэлу, Рифф уничтожен, и с запада ничто не грозит Корн-Териону. Сначала Энрика пыталась объяснить, но получалось плохо, и, в конце концов, оба сдались. Позже он отправился на восток к осажденным Отору и Тауду.
Энрика не спускалась в подземелье. Всё еще злилась. От одной мысли о проступке сына хотелось кого-нибудь задушить. Желательно Даррэла. Но такое поведение было не свойственно главе Дома, и она ждала, когда злость пройдет, и сможет спокойно поговорить с Вельсаром. Правда, остальные ждать были не намерены. И в этом убедилась Энрика вечером, когда сидела в библиотеке, читая книгу об истории Дома. Двери распахнулись, с грохотом ударившись о стену, и в зал влетела Габриэлла. Впервые за всё время леди Дома Корн-Терион видела девушку такой решительной. Хотя руки от напряжения у нее дрожали.
– Вы должны немедленно выпустить Даррэла! – громко, звенящим от напряжения голосом сказала она, стараясь не отводить взгляд и смотреть прямо в глаза Энрике. Потом всё же потупила взор и добавила чуть  тише, как будто ее фраза нуждалась в уточнение: – Моего мужа...
Сложно передать словами насколько в этот момент Энрика удивилась. Она отложила книгу в сторону, поднялась с мягкого и низкого дивана, что стоял в центре библиотеки у книжных полок, и подошла к Габриэлле:
– Хорошо, – с легкостью согласилась женщина и положила руку на плечо жене Вельсара. – Я выпущу человека, который сжег целый город и погубил десятки воинов. Человека, который открыл ворота врагу, обещая победу в войне. Я выпущу его.
– Не говорите так! Себастьян сказал, Даррэл поступил верно.
– А я, значит, нет? Ты это имеешь в виду?
Габриэлла подняла голову и вновь посмотрела Энрике в глаза. Голос ее по-прежнему дрожал, но взгляд был уверенным и серьезным.
– Да.
«Наверняка это всё Алитэя устроила», – устало подумала женщина, вслух же ничего не сказала и покинула библиотеку, оставив Габриэллу одну.

В подземелье было тихо. Очень тихо. Впрочем, это неудивительно. Казематы цитадели редко бывали заполнены пленниками и преступниками. С ними расправа была быстрой. Казнь или тюрьма на Каменных островах – вот, что ждало врагов Корн-Териона. Даррэл не был ни вором, ни убийцей, ни предателем. И ему не грозил эшафот или вечная каторга на холодных и жестоких островах. Его ждали жена, сестра. Только Энрика не хотела его видеть. Но Габриэлла была права. Следовало прекратить упрямиться, злиться, выслушать сына. И выпустить.
Женщина спускалась одна по каменной лестнице, держа в руках факел. Рядом не было  Кори, который давно стал подобен ее тени и везде ступал за леди. Не было и Эдварда, единственный кто не отдалился от Энрики после ее решения посадить в камеру сына. Альбо тоже остались где-то наверху. Хотя от их компании женщина бы не отказалась. Но это нужно сделать в одиночку. Стражников женщина тоже отпустила, и когда она подошла к камере Вельсара, в подземелье не было ни души кроме них двоих.
Звякнули ключи, скрипнула старая железная решетка и, освещая камеру, Энрика вошла внутрь.
– Даррэл, – сказала она и замолчала, не зная что еще добавить. Молчала она недолго, но всё же достаточно, чтобы решить, будто она пришла, просто постоять здесь. – Ты... можешь быть свободен.
И сейчас она не смотрела на сына. Опустив взгляд в пол, женщина, изучала шероховатый камень, грязную солому под ногами.
– Посмотрите же. Сейчас. Ну!
Голос дочери в голове прозвучал так же недовольно, как и тогда на празднике в честь возвращения наследников.
Энрика посмотрела. Неохотно оторвала взгляд от пола, будто пришлось прервать интересное чтение, и взглянула на сына.

+5

10

Сколько прошло времени? Несколько часов? Несколько дней? Несколько лет? Здесь, в абсолютной темноте, время текло иначе, и Даррэл давно потерял ему счет. Тьма подземелья была плотной и осязаемой и нарушалась лишь светом факелов, когда приносили еду и воду. Молчаливый стражник просовывал кувшин и широкое блюдо сквозь прутья решетки, так ни разу и не решившись поднять на наследника хмурый, виноватый взгляд. Есть не хотелось. И почти все содержимое блюда становилось пиршественным столом для крыс. А вот то, что воды было в изобилии – радовало. Хватало и на то, чтобы напиться и на то, чтобы с горем пополам привести себя в порядок.
Шесть шагов вдоль одной стены. Пять вдоль другой. Тело, привыкшее к изнурительным нагрузкам Иль-Риннора, изнывало от бездействия, а разум впал в какое-то странное оцепенение. Даррэл подолгу лежал на охапке прелой соломы, закинув руки за голову. Нечего было и пытаться проникнуть взглядом сквозь беспросветную тьму. Даррэл закрывал глаза, проваливаясь в странное полузабытье. И все возвращалось.

Огонь, взбирающийся по деревянным подпоркам к потолочным балкам, широкий, уверенный шаг мага, лица которого он не помнил, и маленький бесцветный кристалл, оправленный в медь, что болтался на шее мага и, мерцал, повторяя биение его сердца. Ментальное касание, полное чистого любопытства.
− Кто ты?
− Я демон Энфера.
Горящий Вейр. Черный дым, уносящийся в небо, переплетение теней, нестерпимая горечь в горле и в сердце.
− Идем… Здесь больше нечего делать.

Он вздрагивал и просыпался, после подолгу слушая, как копошатся по углам крысы и капает где-то далеко вода.
Арк, в силу своей демонической сущности, умел получать неизъяснимое удовольствие даже от такого положения вещей. Он именовал себя крысиным Лордом и устраивал кровавые битвы среди блохастых сородичей, утверждая свое превосходство. И если бы им довелось провести в подземелье достаточно долгое время, Даррэл бы не удивился, если бы его Хранитель успел обзавестись не менее агрессивным, жизнеспособным и многочисленным потомством.
Эхо легких шагов заставило Даррэла подняться и подойти к решетке, чтобы в очередной раз убедиться в том, что он еще способен видеть отблеск света на каменных стенах. Но был не стражник. Энрика Корн-Терион вошла в камеру, и Даррэл отступил назад. Свет факела казался нестерпимо ярким и слепил его. Встревоженный Арк бросил корку хлеба, за которую только что выдержал кровопролитный и яростный бой, и вскарабкался на плечо оракула.
– Даррэл…
В камере повисло долгое молчание. Даррэл не двигался и не сводил с матери спокойного, выжидающего взгляда. Казалось, сообщи она ему сейчас о предстоящей казни, он принял бы ее волю, как должное.
– Ты... можешь быть свободен.
Арк разочарованно пискнул. Кажется, ему понравилось быть крысой.
Энрика все же подняла голову и посмотрела на своего сына. Через силу, долго и напряженно. Даррэл едва слышно вздохнул, шагнул вперед и преклонил колено перед этой хрупкой женщиной, которая могла управлять целым доминионом, но не знала, как вести себя со своими собственными детьми.

http://s3.uploads.ru/e2jWb.png Девирр. Зал приемов

+6

11

Время застыло. Не капала вдалеке вода, а раздражающий писк наглых крыс прекратился. Замер Даррэл, преклонив перед Энрикой колено. На стенах больше не плясали тени от неровного света факела, да и само пламя перестало подрагивать от каждого движения руки. Казалось даже, что женщина не дышит, и сердце остановилось. Но это всё было лишь иллюзией.
Она почувствовала, что задыхается. Что, вопреки ее желанию, по щекам текут слезы. Энрика шумно вдохнула через рот и свободной рукой вытерла слезы. Застыв в изумление, она смотрела куда-то поверх головы сына, не зная что сделать, что сказать. Но он ее не торопил.
– Даррэл, – осипшим враз, дрожащим голосом едва слышно произнесла женщина. – Тебе не нужно, не следует... – Она тронула его за плечо. – Ты Лорд... Лорд Корн-Териона.
И тут же одернула руку, заметив, что на плече у сына восседает крыса. Это отрезвило. Помогло совладать с нахлынувшими враз чувствами. Вспомнить о том, кто она и почему Вельсар оказался здесь. Но злость ушла.
– Ты мой сын. Даррэл Корн-Терион. Наследник и будущий глава Дома, – голос ее больше не дрожал. Был спокойным, уверенным. Таким, как обычно. – Но за свои поступки должен отвечать каждый. И от этого не убережет принадлежность к правящей семье. 
Вновь мерно капала вода где-то в коридоре. Снова пищали крысы, встревоженные незваным гостем в подземелье. Тяжело дышала Энрика, и чувствовала как сердце бешено колотится в груди.
– Пойдем, – женщина наклонилась и взяла за руку сына. – Тебя ждут жена и сестра.
Ей еще многому придется научиться. Смотреть в глаза детям, найти общий язык с Алитэей. Понять сына и принять то, что он оракул Изираэля, и это уже не изменить.
http://s3.uploads.ru/e2jWb.png Зал для приемов

+2

12

Внутренний двор, спустя несколько дней http://s3.uploads.ru/vqrVb.png
22 число месяца агни, 1270 г.
Ближе к вечеру.

Сырая полутьма коридоров действовала на нервы. Рваные клочья теней слетались к факелам, складываясь то в фигуры людей, то в скрюченные силуэты неведомых тварей. Камень стен глушил и комкал эхо, каждый раз заставляя Киру прекращать свои метания, останавливаться и настороженно прислушиваться. И каждый раз это оказывался звук её собственных шагов, насмешливо искаженный коридорами Цитадели.
Алькира нервничала. С десяток минут назад вниз по этой лестнице, у верха которой она сейчас металась пойманным зверем, спустилась мать. Впервые за прошедшие несколько дней, что Вельсара держали в подземелье, Энрика спустилась к нему, сломав, наконец, то гнетущее отчуждение, что собиралось вокруг неё со дня возвращения сына. А если она решилась на этот шаг, значит, у Киры появилась надежда, что все её усилия не пропали даром…
...В тот день, когда внутренний двор Цитадели вдруг наполнился звоном, криками и тугим сплетением запахов, в которых отчетливо угадывалась столь ненавистная тревожная гарь, Алькира долго не решалась окунуться в эту атмосферу. Её не пугали раны, искаженные страданием лица или плачь беженцев. Её страшила мысль, что среди раненных или, что еще хуже, убитых она может увидеть брата. А судя по трескотне служанок, успевших надергать отовсюду слухов, развернувшееся в Вейре действо обернулось настоящим кошмаром. И Изираэль собрал кровавую жатву.
Но подарок Александра исправно мерцал рубином, сообщая, что Вельс жив. А после и другие люди подтвердили, что видели лорда Даррэла в компании дяди и странного типа из Риффов… А потом началась абсолютная бессмыслица.
По приказу Энрики Корн-Терион её собственный сын – человек, сумевший выгрызть для вейров победу и жизнь для северного Доминиона, – был отправлен в темницу.
Тогда Кире показалось, что она ослышалась. Или спит, а вокруг творится полнейшая нелепица, сотканная дурманящим настоем ипомеи. Поверить в то, что кто-то её опоил было куда проще, нежели принять происходящее. Подобное не могло быть правдой. Ведь это совершенно дико, глупо, неправильно.
Она не кричала на мать. Возмущение, злость, желание добиться объяснений совершенному поступку, все вспыхнувшие чувства не умещались внутри, но дать им выход Кира не смела. Она чувствовала, как царапается в горле злость, как горит огнём в груди возмущение, как застилает багровой пеленой глаза от попыток самостоятельно разобраться в мотивах поступка Энрики. Но дать волю эмоциям тогда, означало сорваться в такую темную бездну, куда посмеет сунуться разве что Вэрго.
Но что делать, если собственная мать, единственная, кто имеет право выпустить брата из-за решетки, отказывается тебя слушать? К кому обращаться, чтобы прекратить этот абсурд?
У Алькиры был только один выход: играть в плохую девочку.
После второй провалившейся попытки обойти стражу и пробраться к Вельсару, она только крепче стиснула зубы. Самым беспроигрышным вариантом, казалось, было наведаться к подземельям верхом на шкарре и попросить зверушку вежливо порычать стражникам. Ради брата она, пожалуй, могла бы удариться и в такое безрассудство, но тогда уже её отправят за решетку, откуда выбраться будет еще труднее. Или волк попросту застрянет в одном из дверных проемов, подарив отличную тему для шуточек.
И тогда Кира вспомнила про Габриэллу.
К жене брата она относилась с прохладным недоверием. Тихая и робкая, она казалась Алькире серым мышонком, которого можно не замечать, а то и вовсе не воспринимать всерьез. Наверняка, что-то подобное испытывала и мать, глядя на невестку. А что сделает Леди Корн-Терион, когда серый мышонок, вдруг покажет зубки?
Габриэллу не пришлось уговаривать. Достаточно было заразить уверенностью в своей правоте, убедить, что настоящие леди именно так и поступают (тут Кира старательно боролась с предательской ухмылкой), а после проводить до кабинета матушки. И уже стоя за углом коридора и смотря в спину Железной Леди, Алькира почувствовала укол непонятной обиды: Энрика так легко согласилась с требованием Габриэллы, хотя собственная дочь просила её о том же самом, и даже с большим чувством…
…На миг Кире показалось, что она слышит шаги, там, внизу лестницы. То ли усиленные эхом подземелий, то ли кто-то, действительно, вот-вот должен был показаться из грязного полумрака. Но это снова оказался звук собственных шагов, мячиком скатившийся вниз и затерявшийся где-то в арке проема. Девушка тихонько выругалась и заставила себя сесть на верхнюю ступеньку. Обхватила руками плечи. Напряженный взгляд уперся в темноту у основания лестницы, застыв в ожидании.
Алькира пообещала себе: если из темноты подземелий, наконец, появится два силуэта – матери и брата, – она найдет силы простить мать и принять её такой. Она сумеет переступить через себя, разглядеть в этой женщине ту, которая изображена на портрете, скрытом темной тканью. Попробует положить конец личной войне, хотя бы ради Вельсара, которому уж точно не доставляет удовольствия следить за этой грызней.
Но что, если силуэт будет один?..
http://s3.uploads.ru/e2jWb.png Девирр, через восемь месяцев

+3



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC